Фантастика 2026-94 - Николай Владленович Басов

Тиван пожал плечами.

— Ты всегда отличался подозрительностью, Скелли.

— Она помогает мне выживать в этом сумасшедшем мире.

— Прогони мальчишку и посмотри, кто будет недоволен.

— Чтобы снять с пальца тугое кольцо, необязательно отрезать палец. Достаточно распилить кольцо.

— Послушай, прежде чем разговаривать с Ротрамом, мне еще нужно сделать кое-какие дела. Я, пожалуй, пойду. Ты тут останешься?

— Разве ты не все свои дела сделал? — Скелли кивнул в сторону драпировки.

Тиван оценил шутку, но поднялся из-за стола и направился к двери. Там он столкнулся с входящими писарями. Те расступились, и Тиван вышел, бросив через плечо:

— Не прощаюсь.

Оррик был маленького роста и худенький. Со спины его легко было принять за мальчика. Буртон возвышался над ним на две головы. Казалось, под рубахой у него спрятан бочонок крока, обложенный для верности со всех сторон подушками. Более непохожих и более дружных приятелей Скелли еще не приходилось встречать. В довершение контраста Оррик говорил приятным низким голосом, а Буртон уморительно писклявил. В распоряжение Скелли оба поступили, разумеется, одновременно, и было это вот уже три зимы назад.

— Вызывали? — пискнул Буртон.

— Если тебе не с чего начать разговор, мой дорогой, поинтересуйся, как я себя чувствую, или скажи свое мнение о сегодняшней погоде. Конечно, я вас не вызывал. Вы пришли по собственному почину, чтобы размяться и подышать свежим воздухом.

Писари переглянулись. Оррик пронзил друга гневным взглядом и взял слово:

— Мы пришли по вашему указанию, вита Скелли. Какие будут распоряжения?

— Вот, уже лучше. Не стойте там. Идите сюда. Только дверь за собой потрудитесь закрыть.

Как ни странно, они не стали дружно наваливаться на дверь. Пока Буртон осторожно старался не хлопнуть створкой, Оррик прошел между стульями и деловито сел в кресло, только что освобожденное Тиваном. Скелли выждал, когда Буртон примостится рядом. К счастью, кресла были без подлокотников, иначе он едва ли смог бы втиснуться.

— Кто вас сюда привел? — начал Скелли вовсе не с того, с чего собирался.

— Сартан, — ответили писари хором, доказывая, что на самом деле с ними все в порядке.

— Прелестно! И кто он такой?

— В каком смысле? — насторожился Оррик.

— Помощник, — предположил Буртон.

— Сейчас не время строить из себя болванов, — прямо заявил Скелли. — Нас тут никто не слышит, так что можете расслабиться и не играть в тупого и еще тупее. Разрешаю думать.

Писари улыбнулись. Буртон поставил на стол локоть, подпер щеку кулаком и покосился на приятеля, всем своим видом показывая, что вверяет все нити разговора ему. Оррик откашлялся, но промолчал.

— Еще раз повторяю: разминка закончена. Мне нужно знать, кто такой этот Сартан. Чей он сын? Кто его сюда устроил? Почему, если я сейчас дерну вон тот колокольчик, придет именно он, а не прежний посыльный? Понятен ход моих мыслей?

— Сартан — племянник главного повара, Кус-Куса.

Скелли поморщился:

— Терпеть не могу, когда беднягу Прола так называют.

— Извините, привычка, — с готовностью смутился Оррик.

— А почему беднягу? — поинтересовался Буртон.

— Человека, который умеет так вкусно готовить, но при этом после простуды напрочь лишился обоняния, я могу только пожалеть. Ну да ладно. Значит, племянник, говоришь? Тогда мне многое становится понятным. Хорошо. Переходим к основному вопросу, ради которого я вас вызывал.

Писари насторожились.

— То, о чем я вас попрошу, должно остаться строго между нами.

Два торопливых кивка.

— Зрелища и состязания.

Вопросительные взгляды и почесывание за ухом здоровенной ручищей.

— Мне нужны описания зрелищ и состязаний, которыми развлекались наши предки. Я знаю, что они существуют. В разное время они были под разными предлогами отменены. Последним запретом, если мне не изменяет память, стал запрет Ракли на так называемые «бои за дружину». Кстати, об этом я еще кое-что сам помню, так что они интересуют меня в последнюю очередь. Проверьте все хранилище. Только ничего не перерывайте, как вы иногда это умеете. Никто не должен знать, что именно вы ищете. Будьте аккуратны и кладите все на место. Поняли?

Оррик покосился на приятеля, Буртон обиженно поджал губы.

— Поняли. Обещаем, — подытожил Оррик.

— Особое внимание уделяйте тем развлечениям, в которых принимало участие большое количество народу. Как самих участников, так и наблюдающих. Главное — зрители. И не вздумайте ничего переписывать. Переписывать не надо. Нашли свиток, откладываете в сторону, на его место вставляете закладку, чтобы не забыть, откуда его взяли, и ищете следующий. Два-три интересных описания нашли — несете мне. Не думаю, кстати, что их наберется больше десятка.

— А зачем все это нужно? — не удержался Буртон.

Скелли отнесся к вопросу на удивление добродушно.

— Хочу сделать подарок на день рождения Тивану, которого вы здесь встретили. Будет особенно здорово, если какие-нибудь из описаний сопровождаются картинками. Может, тогда Тиван наконец соберется с духом и научится читать.

Писцы шутки явно не поняли, хотя широко заулыбались. Теперь уже Скелли посмотрел на них вопросительно. Друзья растерянно переглянулись.

— Разве я не все вам разжевал? Идите и ищите. Нет, постойте! Идем вместе. Я должен еще кое-куда наведаться.

По пути Скелли уточнил, в каком виде они записали новость про события в таверне «У старого замка». Судя по пересказу Оррика, описание, оставшееся в хронике для потомков, изобиловало неточностями, однако в целом Скелли остался довольным. Чего у друзей не отнять, так это умения использовать всякие обтекаемые конструкции и обороты, иногда приводящие читателя в некоторое недоумение по поводу смысла прочитанного, но зато позволяющие делать многозначительные выводы.

Скелли точно помнил, что если идти прямой дорогой от тронной залы домой, в хранилище свитков, на одном из нижних этажей минуешь одиноко стоящего воина, которых с некоторых пор стало двое. А все потому, что в расположенный за их спинами оружейный склад недавно перенесли из казны, где они изначально лежали, доспехи Дули. Вспомнить о них его заставил портрет всадника. Пока он сидел в тронной зале и вел разговоры, мысли его шли во всех направлениях, при этом странным образом переплетались, и постепенно он пришел к выводу, что роль устроителя одного из зрелищ он непременно должен взять на себя. Зрелище это будет отнюдь не регулярным, а если совсем точно, то единственным в своем роде — возведение на трон нового наследника. Пусть все смотрят. Кто им будет, он еще не знал наверняка, но это и не имело теперь значения. Ведь наследование по праву крови — это все вопрос веры и доверия. Кто, кроме него, Скелли, может доказать, что тот же Ракли — потомок Дули? Да никто. А вот если зачарованная толпа увидит, как на нового правителя надевают настоящий