Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— Виталий, — запросила я Стелькова, — а ты чего молчишь?

В ответ услышала неразборчивое бурчание. Хотела уже переспросить, как тот ответил:

— Сбила ты меня, пришлось пересчитывать.

Несмотря на напряжение, я невольно улыбнулась. Вот уж от кого я не ожидала подобной выходки, но, похоже, именно ее мне и не хватало.

— Ну и как, пересчитал?

— Шестнадцать у меня, но один не отдам, самому пригодится.

«Спасибо», — отстучала я на его комм, обращаясь в это время к Костасу:

— Этого хватит?

Хакер кивнул не раздумывая. Видно, уже успел в уме собрать все в систему.

— Мощность у них небольшая, но покроем километров семь, даже больше чем нужно. Дай нам час и у тебя будет связь.

— Поняла, — развернулась я в пилот-ложементе. — Эр четвертый, здесь пастушка. Операцию начинаем через шестьдесят минут.

Костас посмотрел на меня недовольно, явно оставлял себе запас минут в десять-пятнадцать, которого я его лишила. Ничего, работать будет шустрее, для них там, внизу, каждая секунда может быть решающей.

— Понял, пастушка. Фиксирую начало операции.

Пока я связывалась с Таласки и уточняла у него последние данные о регулярных частях, которые двигались в направлении посадочного стола, чтобы оказать нам поддержку, в рубке, кроме меня и Тараса, никого не осталось. Мне это было на руку, ангел в душу не лез, но даже от его присутствия становилось спокойнее.

— Что ты задумала?

Я совсем забыла про Рауле. А вот он обо мне… нет.

— Все потом, — отмахнулась я от него. Поднялась, но бесцельно бродить по рубке не стала, просто замерла рядом с креслом, пытаясь понять, отчего же мне так тревожно.

Причины, конечно, были, вот только не те, от которых слезы выступали на глазах.

Или я просто устала… От ответственности, которую на меня взвалили, от бессмысленности той бойни, что сейчас шла внизу, от сволочизма правителей, которые могли быть и друзьями, когда ненадолго забывали, кто они есть.

Грустно. Я не была готова сделать то, что собиралась. Но у меня, уже в тысячный раз, не было выбора.

Так, воюя сама с собой, я не заметила, как истекло мое время. Вдруг, оторвавшись от созерцания носка собственного ботинка, наткнулась на совершенно недетский взгляд Юла.

— Госпожа капитан…

Не удержавшись, я сделала шаг, потрепала его по русым вихрам. Юнга смутился, но не отступил.

— Спасибо. — И, не дав ему ответить, приказала, не только тем, кто уже объявился в рубке. — Всем надеть защитные костюмы. Импульсники на минимум, парализаторы на среднюю мощность. Готовность пять минут. И помните… — Пауза была короткой, только убедить себя, что я должна это сказать: — Мы — представители Службы внешних границ. Не убейте их веру в нас.

— Принято, готовность пять минут, — следом друг за другом отсемафорили Аронов, Стельков и Ван Хилд.

Насмешки в их голосах я не заметила.

Времени, чтобы залезть в защиту, как раз хватило. Я надеялась, что ее будет достаточно, чтобы обойтись без стрельбы.

Только закрепила шлем, откинув лицевой щиток, как обратный отсчет сожрал последнюю цифру. Дальше тянуть было некуда.

— Внимание, перехватчикам снижение. R четвертому ждать команды. — И только для своих добавила: — Я в грузовой по левому борту.

Спрашивать, что я собираюсь там делать, никто не стал. Иногда они понимали, что безопаснее лишних вопросов не задавать.

Командный интерфейс давал всю картинку, позволяя полноценно управлять ситуацией, так что мое одиночество не было полным. Но мне и этого было достаточно. Чтобы собраться.

Дав команду открыть створу, активировала отражающее поле.

Сплошная серая муть… Я должна была не только понять тех доведенных до отчаяния и взявших в руки оружие людей, должна была найти слова, чтобы вернуть им замутненный болью рассудок.

Не самая легкая задача. Будь я Таласки… Я не хотела знать то, что было известно Таласки. И я не хотела стрелять.

— Капитан, триста пятьдесят метров, — нарушил мое уединение Тарас. Снижались мы медленно, словно плыли сквозь мглу. — Сбросили аварийные зонды. Система подключена. Ты просила громкоговоритель… — Ангел замялся, но тут же закончил: — Он у тебя есть.

Я не поблагодарила, продолжала стоять на самом краю ангара, словно готовясь к прыжку, отгороженная от серой мути защитным полем.

Сюда бы моего дракона… Я скучала по той сказке.

— Валечка, прими наведение для бортового орудия.

— Капитан… — недоуменно протянул он, получив данные. Я догадывалась, о чем он сейчас подумал. Но… я была в своем уме. Я должна была дать им ощутить серьезность наших намерений и обойтись без жертв. Хотя бы сейчас.

— Залп, Валечка… Залп.

— Есть залп с левого борта, — четко отрапортовал он.

А через десяток секунд по обшивке прошла едва ощутимая дрожь, и орудийный ствол выплюнул смертельную болванку. Ее целью должен был стать бункер системы противовоздушной защиты, находящийся почти в пятистах метрах от стола. По данным сканирования, людей в той стороне не было.

— Капитан, триста метров. — Мутное зарево взрыва потускнело, когда раздался голос Тараса.

— Приняла, — прошептала я и начала говорить: — Это был предупредительный выстрел. Следующий кому-то из вас не оставит шансов. Это приказ. Но прежде чем выполнить его, я хочу просить вас отойти за ограждения. Не для своей, а для вашей безопасности. — Это было не то, что я собиралась сказать… Это было не совсем то, что я собиралась сказать. — Я никого и ни в чем не буду убеждать… — Слова родились сами, просто сорвались с губ. — Кто я, чтобы вы мне поверили? Просто женщина, которая и сама не понимает, почему одним достается радость, а другим… боль.

Я не знала, слушают ли меня там, внизу. Знала лишь, что слышат. И я продолжала говорить, не веря, что смогу что-то изменить, но понимая, что иначе не могу.

— Просто офицер, который должен исполнить свой долг. Просто… — Горло сжало петлей, как там, на Таркане. И темнота перед глазами тоже была, как тогда. — В тот день, когда узнала, что буду сопровождать конвой, я поругалась с человеком, которого очень люблю. Между ним и свободой выбрала свободу. Я пожалела об этом сразу, как только его взгляд стал пустым. Но посчитала, что вернусь и… смогу ему все объяснить.

Костас мальчик умный, запись уничтожит. Не надо Таласки знать, какими именно признаниями я усмиряла толпу. А с Ароновым, Стельковым и Хилдом я поговорю сама.

— Капитан, двести пятьдесят метров. Мы на нижней границе.

Я отбила на комме: «Поняла. Снижаемся. Защита на максимуме».

Мне хватило вздоха.

— Теперь я знаю, что могу не вернуться. Кто будет виноват в этом? — Я пожала плечами. Они меня еще не видели, но… я чувствовала каждого