"Фантастика 2026-42". Компиляция. Книги 1-13 - Соня Марей

– Мне тоже надо кое с кем поговорить, – погладив меня по плечу, Ренн отошел в сторону, чтобы дать возможность побыть с подругой и братом.

Только сейчас я поняла, как сильно по ним скучала.

Глава 42. Бывший друг

Реннейр

Мы стояли в стороне. Никто не смел нас трогать, все выжидали. После того, как стало известно о смерти лорда, статус Демейрара изменился, хоть об этом пока и не говорили вслух. Дети гор решили, что им не нужно новых ссор с Лестрой, и будущего равнинного лорда лучше обходить десятой дорогой. На меня же они смотрели с глубокой задумчивостью.

Всем нам требовалось время, чтобы опомниться и прийти в себя. А потом решить, как жить дальше.

– Зря я тебе не верил. Когда я помог тебе уйти, он велел убить меня.

Дем воспринял новость о гибели отца с достоинством. Только взгляд сразу стал очень взрослым.

– Он не прощал предательства. Даже если сам был не прав, – я протянул руку и вложил ее в раскрытую ладонь брата.

Мы обнялись впервые в жизни. По-настоящему, искренне, забыв обиды прошлого. Он больше не был похож на капризного мальчишку, который смотрел на бастарда свысока.

Мой брат стал мужчиной.

– Ну что ж, поздравляю, ваша светлость, – произнес я, отстранившись. – У Лестры теперь новый лорд.

– А как же ты?

Дем до сих пор думает, что у меня остались какие-то притязания?

– У меня другой путь, – ответил я спокойно, обернулся и поймал взгляд своей женщины.

Рамона никак не могла наговориться с подругой и Орвином. Глядя на нее сейчас, я не мог поверить, что все закончилось. Признать, что опасность осталась за спиной, было страшно. Казалось, нас снова могут разлучить. Вот и приходилось быть настороже.

– Я рад, что наконец-то обрел брата, – произнес Демейрар с улыбкой. – Спустя столько лет.

– Ну, больше мы такими дураками не будем, верно? – я усмехнулся и потрепал его по плечу.

И вдруг меня будто молния пронзила. В голову хлынули образы, звуки, запахи… Я втянул воздух, как охотничий пес.

– Ренн, что с тобой?

Я совсем не заметил, как подошла Мона и прильнула к моему плечу. Так не хотелось покидать ее сейчас.

– Милая моя, подожди меня еще немного, – я наклонился, взяв в ладони ее лицо и погладив большими пальцами щеки. Сейчас она казалась одновременно и беззащитной, и всесильной. – У меня осталось одно незавершенное дело.

– Я буду ждать тебя, сколько угодно, – Мона опустила ресницы и потерлась щекой о мою ладонь.

Надо заставить кое-кого отдать должок. Откладывать нельзя, иначе будет поздно.

Портал выпустил меня в ложбине между двумя холмами.

– Бежишь?!

Варди вздрогнул и застыл на месте. Медленно обернулся.

– А ты обиделся, что я не попрощался? – издевательски вскинул брови северянин.

Предатель выглядел, как побитый пес. Волосы растрепались, одежда висела клочьями, дышал он тяжело и сбито.

– Хотел задать тебе несколько вопросов. Напоследок.

– Не делай такое страшное лицо, я тебя не боюсь, – он ударил себя в грудь кулаком. – Не боюсь ни смерти, ни боли, ни самих богов!

– За сколько ты продал человека, которого называл своим другом, Варди? – напирал я, выпростав из ножен меч и направив острие в его сторону. – Сколько стоила твоя совесть? Может, накинуть еще?

Тот молчал – ухмылка рассекала лицо от уха до уха. И глаза его, грязно-голубые, смотрели неподвижно, почти не мигая.

– Раз я не в клетке, ты уже не такой смелый?

Я помнил тот бессильный гнев, что распирал меня в тот день. И некуда было его выместить, приходилось сгорать изнутри и сбивать кулаки в кровь о каменные стены темницы.

– Я ведь говорил тебе, Звереныш, что люблю только деньги, – Варди сплюнул. – В этом изменчивом мире, где все продается и покупается, только они имеют значение. Только. Деньги. О какой дружбе ты говоришь, дурак?

Стало тошно от его слов, от продажной натуры.

– Достань оружие и сразись, как мужчина. Не беги, как трусливый заяц. Я ведь обещал тебе последний бой.

Мои слова разозлили Варди и, обнажив клинок, предатель кинулся на меня. Мы закружили по каменистой земле, пытаясь достать друг друга короткими рубящими ударами.

Мы оба устали, но злость придавала сил.

Кончик меча рассек щеку северянина – брызнула кровь.

И, когда Варди рухнул на спину, острие уперлось ему в горло. Кадык дрожал от сбившегося дыхания, грудная клетка вздымалась тяжело и неровно, но взгляд продолжал пылать.

– Убей меня, – прошептал он. – Вспомни, это я спалил тот уютный домик… Увез твою девку… Как она плакала и рвалась обратно!.. Я даже успел ее облапать…

Самое время было прервать поток мерзких слов, отделить голову от шеи, оборвать его жизнь, но…

Некогда сильный воин был жалок, как побитая собака. Дрожал мелкой дрожью. За напускной бравадой скрывался самый настоящий смертельный ужас.

Я убрал меч.

Втянул стылый влажный воздух, остро пахнущий можжевельником. До этого момента я представлял, как избиваю и калечу северянина, как вгоняю в грудную клетку клинок и с наслаждением проворачиваю, круша ребра и внутренности – за все то, что он сделал. За обман и предательство, за притворство, за то, как наплевал на чужие жизни. А сейчас понял – я не хочу его смерти.

Или истинная природа искателя набирает силу, или же… Он заслуживает лишь жалости и презрения. Даже руки марать не хочется.

– Живи и помни о своем позоре.

В блеклых глазах мелькнуло недоверие, а потом он запрокинул голову и расхохотался.

– Не боишься поворачиваться ко мне спиной?

– Ты, собака, даже со спины убить меня не сможешь. Струсишь.

Варди глухо зарычал, одним рывком поднимаясь на ноги. Его мотало из стороны в сторону, колени подрагивали.

– Непобедимый Реннейр Безымянный! – прокричал насмешливо, когда я отвернулся. – Что ты теперь будешь делать? Прикончишь братца? Захватишь власть? Теперь тебе дорога открыта.

– Не твое дело.

Северянин вытер окровавленное лицо и усмехнулся.

– Ты правда позволишь мне уйти, Зверь? Избранный, ребенок из пророчества!

Кажется, у него начиналась истерика.

– Я отпускаю тебя, как труса и предателя. Мне противно пачкать о тебя руки… друг, – последнее слово я выплюнул, скривившись. – Будь у тебя совесть, я бы сказал, что тебе предстоит жить с тем, что ты совершил, но, так как совести у тебя нет – скажу другое.

Он стоял, неподвижный, застывший – и ухмылка медленно сползала с его лица.

– Смерть сама найдет тебя рано или поздно. Ты умрешь один, в нищете и холоде, всеми забытый, никем не оплаканный. Никто не устроит тебе погребального костра.