Энтогенез-3 - Максим Олегович Дубровин

«выпускал» его из клетки сознания и все увереннее обживался в их общем теле. Он стал называть себя Королем-Медузой. Саму фигурку убийца пристегнул к запястью цепочкой, чтобы она всегда была под рукой и случайно не потерялась во время очередного «приключения».

Однажды, почувствовав, что путы на время ослабли, Берт предпринял отчаянную попытку сознаться в «своих» преступлениях и сел писать письмо начальнику Скотланд-Ярда. Мясник одобрил идею, но внес свои коррективы. В итоге главный полицейский получил издевательское послание, которое начиналось словами «Дорогой начальник...» и заканчивалось вовсе уж глумливым «Ха-ха-ха».

После двойного убийства тридцатого сентября доктор Бертран Морт уже не владел своим телом. В нем окончательно воцарилась личность кровожадного убийцы Короля-Медузы. Берту оставалось лишь бессильно наблюдать и молить бога, чтобы кто-то сильный и смелый встретился на его пути и остановил эту бесконечную череду убийств.

Двум сыщикам и собаке это, наконец, удалось.

* * *

Постепенно жизнь в лачуге Мэри вошла в новое русло. Каждое утро молодая женщина отправлялась на ближайший рынок, где покупала свежие овощи, рыбу и молоко, а дважды в неделю мясник из лавочки неподалеку откладывал ей солидный кусок вырезки. Берт тем временем осматривал раны, делал осторожную гимнастику, стремясь быстрее прийти в норму.

Дни становились все холоднее. К счастью, Фрисби не подвел — уголь действительно привезли. Денег в кошельке доктора должно было хватить на несколько месяцев вполне сносной жизни. Были куплены колыбель, кровать, добротный стол и даже новая швейная машинка. Глядя на склонившуюся над бесконечно-длинной строчкой паруса девушку, Бертран впервые за последние жуткие месяцы чувствовал себя если не счастливым, то умиротворенным.

Мэри тоже расцвела. Радость материнства прогнала с ее лица извечную усталость и отчаяние. А странный человек, которого она вытащила из реки, поселил в ее сердце веру в счастливую жизнь. Мэри видела, что душу его терзает какая-то мрачная тайна, но прошлое не волновало ее простую душу.

Так прошел октябрь. Солнечные дни стали совсем редки, им на смену пришли бесконечные и унылые ноябрьские туманны. За все это время Король-Медуза ни разу не проявил себя. Берту отчаянно хотелось верить, что убийца исчез навсегда, застреленный удачливым сыщиком. Он мечтал избавиться от фигурки, но не решался. Чтобы случайно не прикоснуться к ней, он обмотал Медузу тряпкой. Странный сверток продолжал болтаться на запястье, а недоуменные взгляды Мэри Берт предпочел не замечать.

Когда он окреп и смог отходить дальше чем за порог лачуги, то не раз спускался к набережной Темзы, выбирая для этого самые сумрачные и дождливые дни. Там он сидел, свесив ноги к бурой воде и размышляя, что будет, если прямо сейчас он попытается бросить проклятый предмет в воду. Но проверить это он так и не осмелился.

В один из таких вечеров, привычно досадуя на собственную нерешительность, доктор Морт возвращался в лачугу, которую даже в мыслях уже называл своим домом. Еще издалека его внимание привлекли странные крики, перемежаемые взрывами дружного хохота. Доносились они со стороны хижины. Берт ускорил шаг, еще надеясь, что ему показалось, и шум доносится из дока, но в глубине души понимая: беда пришла в его дом.

Так и было. Пять или шесть человек одетых в парусиновые комбинезоны докеров стояли у дверей хижины. Дверь ее была распахнута и что-то, происходящее внутри настолько завладело вниманием пришельцев, что никто из них не заметил приближения Берта. Женские крики которые слышал доктор не оставляли сомнения — у Мэри большие неприятности.

Берт ускорил шаг, почти побежал. Но не успел он приблизиться к веселящимся докерам, как группка мужчин расступилась. Прямо им под ноги из открытых дверей лачуги буквально вывалилась Мэри с плачущим Кеем на руках. Она не устояла на ногах и упала на колени — по всей видимости, кто-то находящийся внутри грубо толкнул ее. Следом появился ни кто иной, как Джерри. На лице его играла мстительная и довольная ухмылка.

— Вот теперь-то мы с тобой, дуреха, потолкуем,— пьяным голосом пообещал он.

Мэри затравленно огляделась. Даже издалека Берт сумел прочесть в ее взгляде дикий страх. Вставать она не решилась, опасаясь повторных толчков.

— Где же твой заступничек? Сбежал? Ну, так не волнуйся, видишь, сколько друзей я тебе привел вместо него.

При этих словах докеры радостно заржали. Девушка молчала.

«Да они же все пьяны!» — испуганно подумал Берт, приближаясь. Он был уже в паре десятков шагов, но участники драмы его пока не заметили, слишком уж они были увлечены насмешками. Джерри склонился над девушкой.

— Что же ты не отвечаешь? Язык проглотила? Сейчас проверим.

Он схватил ее за подбородок. Мэри не решалась открыто протестовать. Ребенок на руках связал ее не хуже крепкой веревки.

— Поздоровайся с парнями, будь вежливой девочкой.

И с этими словами Джерри пошевелил ее подбородком, словно управлял куклой.

— Здравствуйте, гости дорогие! — пропищал он тонким голоском.

Шутка была встречена новым взрывом хохота.

Берт наклонился и поднял с земли гладкий камень, невесть когда вывороченный из мостовой. Больше вооружиться во дворе было нечем. Единственным его преимуществом была неожиданность. Прежде, чем кто-то успел сообразить, что происходит, он бросился на Джерри.

Удар пришелся прямо в ухмыляющуюся рожу докера. Кровь брызнула во все стороны из сломанного носа. Джерри завопил не своим голосом, прижав руки к физиономии. В первую секунду его дружки опешили, а тем временем, Берт успел нанести еще один удар в грудь. Булыжник был увесистый, а гнев придал доктору недостающих после ранения сил. Берт мог поклясться, что пара ребер у обидчика треснули.

В эти мгновения мозг его работал на удивление ясно и быстро, словно у профессионального военного. В запасе у них с Мэри были считанные секунды.

— Беги! — прокричал он, понимая, что дружки Джерри вот-вот придут в себя.

Не давая им опомниться, он подскочил к ближайшему докеру — это был здоровенный детина с длинными висячими усами — и попытался огреть его булыжником. Отчасти это ему удалось. Берт целил в голову, справедливо считая ее наиболее уязвимым местом — не нужно быть доктором или заправским драчуном, чтобы сделать это замечательное открытие. В последний момент, когда камень был буквально в нескольких дюймах от виска громилы, докер отшатнулся и удар пришелся в бычью шею, а Берт по инерции врезался в его дружка.

Оба покатились по земле. Берт успел нанести несколько беспорядочных ударов, прежде чем почувствовал, как сильные руки схватили его за плечи и оторвали от визжащего противника.

— Держите его крепче!.. Крепче, гада! — послышался истеричный крик