Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

– Пст, дроу!

Рэйшен обернулся. Из-за угла высунулся хозяин и трусливо оглянулся по сторонам, словно опасался чего-то в собственном доме.

– Слышь, дроу, – хриплым шёпотом проговорил хозяин. – Бабу твою того…

– Чего – того?! – Рэйшен уже понял, что случилось нечто ужасное.

– Забрали и увезли, вот чего!

– Кто?!

– Тихо, тихо, не ори… Люди короля.

Рэйшен недоверчиво скривился:

– Да с чего ты взял?

Хозяин, по-прежнему не смея говорить в полный голос, поведал, что к дому подъехала чёрная карета с вензелями, окна плотно зашторены. Народ, наученный горьким опытом, разбежался, небось, до сих пор в страхе по своим углам хоронится…

– Ну, дальше-то чего было? – прервал Рэйшен эту трусливую болтовню.

– Чего-чего, понятное дело – чего! Все разбежались, а баба твоя осталась. Она у тебя случайно головой не ударилась? – неодобрительно уточнил хозяин. – Да тихо ты, тихо! Даже карапузы в Глорке знают, что, коли король посылает за кем чёрную карету, добра не жди. А она, видать, не знает…

– Она не местная, – процедил Рэйшен сквозь зубы. – Говори давай, что дальше было.

К сожалению, Элина и впрямь не знала, чего ждать от королевских служащих. Рэйшен с ужасом подумал, что Элина даже не догадывается, как выглядят королевские вензеля. Больше того, знает ли она, как называется королевство?! Рэйшен ни разу не слышал, чтобы Элина упоминала об этом. Наверное, оттого, что её интересы ограничивались владениями барона. Ни о чём большем "захватчица и мятежница" не помышляла. Но что королю могло понадобиться от неё?

Рэйшен круто повернулся, но хозяин доходного дома, словно пиявка, вцепился в рубашку наёмника:

– Слышь, дроу, не делай глупостей! Её уже не спасти, а тебе-то зачем свою голову в Бездну совать? Давай я тебя спрячу у надёжных людей, а как утихнет всё, оставайся у нас работать! Дело тебе всегда найдётся. А баб тут завсегда полно, на твой век хватит!

Рэйшен с омерзением взглянул на этого человека, стряхнул его со своего рукава, словно омерзительного таракана, и кинулся к выходу. Теперь он понимал, что имела в виду Элина, говоря, что ей не нравятся человеческие мужчины.

* * *

Карета ехала куда-то вверх. Элина ориентировалась только на свои ощущения, потому что окна были занавешены плотными шторками, а саму женщину грубо пихнули на пол. Она так и просидела всю дорогу между нечищеными солдатскими сапогами, со связанными руками и кляпом во рту.

Тот человек, который загнал её в карету, сидел прямо за спиной. Одной рукой он вцепился в Элинины волосы на затылке, а второй – покалывал её бок кончиком ножа. Подчинённые-солдаты глумливо похохатывали. Однако когда один из них попытался схватить Элину за грудь, главный похититель прикрикнул:

– Лапы убрал! Велено не трогать!

К Элининому удивлению, её "обожатель" отдёрнул руки, словно обжёгшись. Очень интересно, кто отдал такой приказ? Арестовать (а в том, что она арестована, Элина не сомневалась), но не трогать? Это кто-то очень влиятельный, наймиты побаиваются своего нанимателя и, возможно, уважают. Учитывая, что главарь с ножом упоминал Жадвиль, Элина заподозрила, что её везут к дорогому другу, генералу Римардо, который уже один разок "заказал" её. Это вполне укладывалось в теорию о могущественном и влиятельном хозяине дуболомов.

Карета со скрипом тащилась вверх по дороге. Элине подумалось, что так высоко в Глорке стоит лишь одно строение – королевский замок. Он высился над городом, символизируя недосягаемость и незыблемость королевской власти. Наверное, такая крепость имела и военное значение. Об этом стоило расспросить Рэйшена… Настроение у Элины тут же испортилось. Понятно, что их совместные приключения, похоже, закончены. Да и вся Элинина одиссея завершается. К этому печальному выводу Элина пришла оттого, что ей даже глаз не завязали. Значит, она уже не вернётся оттуда, куда её везут.

Нет, надо встряхнуться и не поддаваться унынию! Глаз не завязали, потому что Элина и так не видит дороги! Так что ещё неизвестно, как всё сложится! Словно прочитав эти мысли, грязноволосый с ножом скомандовал:

– Достаньте повязку и завяжите ей глаза. Мы почти на месте!

Лицо пленницы просветлело, что крайне удивило громил. Обычно жертва начинала трепыхаться, а эта бабёнка отчего-то просияла и даже сама подставила голову.

Дорога сделала несколько поворотов, на которых карету начало изрядно потряхивать. Грязноволосый главарь больно кольнул Элину ножом и проорал куда-то в сторону, очевидно, вознице:

– Эй, поаккуратней там, баран ты незрячий!

"Баран незрячий" невнятно ругнулся в ответ, и карета продолжила свой путь. Снаружи послышался скрип отворяемых ворот, колёса застучали по-другому. "Наверное, двор выложен булыжником или брусчаткой", – решила Элина. Карета замедлила ход, а вскоре и вовсе остановилась.

– Слезай, приехали, – главарь грубо потянул Элину за повязку на глазах, прихватив и клок волос.

Кто-то распахнул дверцу, и Элину выпихнули наружу. Ноги у неё затекли, связанные руки – тоже, так что она грузно завалилась набок. Если бы не дуболомы, валялась бы Элина на брусчатке с разбитой головой…

Дальше её вели какими-то переходами, подталкивая в спину, но теперь уже ни грубить, ни лапать не осмеливались.

Наконец арестованную втолкнули в какую-то комнату. По ощущению, под ногами был паркет. "Хорошо живут королевские генералы, – решила Элина. – И помещение просторное, вон эхо от шагов гуляет".

Рук Элине так и не развязали, но глаза и рот освободили. Элина демонстративно плюнула в сторону своего пленителя, а после любезно пояснила:

– Нитка в рот попала.

Рожу у главаря перекосило, но он смолчал, лишь подал дуболомам знак, и те, стуча сапожищами, убрались. Зато в помещение ворвалось несколько других солдат, в дорогих ладных мундирах, с такими же вензелями, как на карете. "Ого, сколько стражи! – насмешливо подумала Элина. – И всё против меня одной! Как-то мой друг Рим-Рим в Жадвиле был посмелее".

Никто не мешал глазеть по сторонам, и Элина принялась рассматривать покои, в которые её привели. Под ногами и впрямь был начищенный до блеска паркет. Окна и двери (здесь было несколько выходов) кое-где маскировались занавесями. Кстати, эти новые стражники-красавчики стояли возле каждого окна и двери. Неужто в замке так опасно? Или этих громил выставили против одной женщины со связанными руками?

Мебели почти не было, лишь посреди покоев стоял роскошный стул-кресло, обитый гладкой, блестящей и наверняка дорогой тканью. "Тоже мне, боевой генерал, любит