"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Тут всё просто, — в ответ улыбнулся я. — Ника не стала бы в частном письме называть меня Императорским Высочием.

— Вот как? И что бы она написала?

— Просто Юлий.

— Хмм... У вас с ней такие тесные отношения? — по лицу Елены Седьмой пробежала тень.

— Можно и так сказать. Я ей разрешил обращаться ко мне на ты во время юбилейного осеннего бала. Естественно, лишь когда мы один на один. Человек, написавший это письмо о таком, естественно, не знает. Может быть её брат, Живчик... то есть, Полибий в курсе. А вот сам князь точно нет. Таким образом, можно с уверенностью говорить, что Ника к этому не причастна.

— А кто причастен?

— Придётся выяснить, маман. Надо будет мне туда направиться и разузнать.

— Нет, сын наш. Мы вас не отпустим. Думайте, что хотите о своей матери, но нет! Пошлите кого-нибудь вместо себя.

— Тогда злоумышленник, кто бы он ни был, не приблизится. Меня-то, наверняка, он знает в лицо.

— В вашей лейб-гвардии имеется множество парней. Мы думаем, что не составит особого труда подыскать похожего на вас, принц. Переоденьте его в свои одежды. Сейчас в шесть часов вечера уже темень, так что опознать подмену не получится.

И где императрица всего этого набралась? Изложила так, будто подобным несколько лет занимается.

— Я воспользуюсь вашим советом и дам какому-нибудь мальчишке свою одежду. Сам же переоденусь в его и буду наблюдать издалека. Вдруг, всё не так, как мы сейчас думаем? Такой же вероятности исключать никак нельзя.

Елена Седьмая не соглашалась, и пришлось почти два часа приводить всё новые и новые аргументы. Наконец, мы оба устали и сделали вид, что каждый остался при своём мнении.

На подготовку спецоперации осталось достаточно времени — пять дней. Так что по известному адресу было заранее выслано несколько групп переодетых лейб-гвардейцев. Будут изображать купцов, крестьян и охотников. Ещё пару десятков своих людей послал Верёвочкин. Надеюсь, они в темноте друг друга не перебьют. Третья, самая большая группа, в которой были переодетый юнга и я, отправилась открыто. Так что если поблизости и были соглядатаи, то вряд ли они всполошились.

Вот теперь я хорошо почувствовал, что значит ехать зимой на посредственном коне в одежде не самого лучшего качества. Мдя... По возвращении обязательно надо будет подумать об изменении формы для юнг. Мой польский жеребец наотрез отказался подпускать к себе двойника, хотя внешне он почти ничем от меня не отличался. Видимо, коню не понравился запах чужого человека, который он всё-таки учуял. Пришлось посадить парня на второго скакуна, который был менее привередлив, поскольку за последнее время на нём кто только не ездил.

Дорога была покрыта утоптанным снегом, и ехать по ней было легко, но холод всё равно переносился плохо. Я давал указания делать остановки в трактирах как можно чаще, дабы никто не заболел хотя бы по пути к означенному месту. Почти все кони, кроме тех, что были под юнгами, имели попоны, предохраняющие их от морозов, и я искренне жалел несчастных животных, вынужденных целыми днями скакать не по своей воли.

Наконец, мы почти добрались до места. Отряд спешился и почти полдня провел на постоялом дворе. При этом меня чуть ли не силой затащили в комнату. Поскольку здесь наверняка имеются соглядатаи, я не присутствовал при отъезде моего дублёра, который в одиночку, как могло бы показаться со стороны, отправился на встречу. Святилище Деметры было в получасе неспешной езды, и мне стоило больших усилий не рвануть вдогонку. Смеркалось.

Прошёл час, второй. В комнату вошёл посыльный — капрал — и мы, быстро спустившись к конюшне, вскочили в сёдла и рванули к означенному месту. Я пытался узнать у спутника, как всё произошло, но он и сам мало что знал. Пришлось ехать молча, лишь постёгивая лошадей.

Уже на подъезде были видны огни факелов и людей, снующих туда-сюда. Я больше всего переживал за юнгу, и мои опасения были не напрасны, — парня ранили, но, к счастью, несильно, так что обычного перевязочного пакета хватило. А вот моей одежде, что была на нём, не повезло, — она была порезана и залита кровью. Юнга, дурачок, был больше напуган испорченной одеждой полковника, чем своей раной и пытался убедить меня, что всё отмоет и заштопает. Пришлось успокаивать, что, если захочет, я отдам ему её. Теперь можно и послушать доклады.

Вот многим хороши мои лейб-гвардейцы, но излагать чётко и без лишних слов они ещё не научились. Оно и понятно, — бывшие крестьяне не обладают ни хорошим запасом слов, ни умением выхватывать главное, опуская второстепенное. Вероятно, причиной было то, что бедному сержанту пришлось собирать в своей голове события, произошедшие с разными людьми. Мдя... Придётся их учить ещё и ораторскому искусству. Хорошо, что не мне.

Я потратил минут пятнадцать, прежде чем из разрозненных сведений в моей голове сложилась картина разыгравшейся драмы.

Глава 40

Заговорщиков было около десятка, но точное количество так и не выяснили, поскольку они то разделялись, то сходились. Четверо постоянно находились поблизости. Видимо, просто наблюдали за местностью. Ещё двое или трое периодически обходили дозором округу. Девушка появилась лишь в последний день. Когда к святилищу подъехал юнга Мирон, она вышла навстречу и пыталась подойти поближе. Несмотря на мои подробные объяснения внешнего вида Ники и Анастасии, парень не смог опознать девушку в темноте.

После того, как стало понятно, что подъехавший парень не является наследным принцем, девушка ударила его ножом и побежала к лошадям. Её спутники выстрелили несколько раз и тоже попытались скрыться. Кого-то удалось схватить, но многих пришлось убить, дабы те не сумели скрыться.

— Мне всё понятно. А что с девушкой? — спросил я.

— Ранили её. Вон в санях валяется, рогожей прикрытая, — ответил сержант Никита Галкин, — указывая куда-то в темноту.

Я чертыхнулся и рванул в указанном направлении. Действительно, на дровнях лежит тело. С замиранием сердца поднёс факел поближе к лицу, и увидел совершенно незнакомую девушку.

— Ты кто?

Ответа я так и не дождался.

— И почему её тут одну оставили? — спросил я Галкина.

— Так раненая же, — простодушно ответил он. — Куды ей деваться?

Ну да, был бы это мужчина, его бы связали, да ещё охрану поставили, а девушку-то зачем связывать? Никуда она же не денется! Мдя... Логика железная.