Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

странно, — сказала тогда Алике, смотря на сияющие огни. — Это выглядит… точнее создает ощущение волшебства, но по сути им не является. И я уверена, если бы мы умели колдовать, мы получали бы гораздо большее удовольствия, чем от этой мишуры.

Я промолчал, задумчиво глядя на сияющие золотистым светом лавки с безделушками, сладостями, печеньем, ароматы которого долетали даже до нас. Допил глювайн. И в этот момент ко мне прижались губы Алике. Я отстранил её.

— Цецилия, уверен, предупреждала насчет меня?

— Много раз, — она снова поцеловала меня.

— Плохая идея. Останемся друзьями.

— Останемся. Но я все равно хочу тебя, — прошептала она, вновь склонившись ко мне.

В третий раз я не стал ее отталкивать. Мы вернулись на чердак, заваленный вещами семьи Алике, перенесенными сюда на хранение, нашли диван. Долго занимались там любовью, что едва не опоздали на последний автобус до дома. Тётушка дожидалась нас в холле — она с приёмышами давно уже вернулась. Я обнимал, едва стоящую на ногах и готовую вот-вот заснуть Алике. От нас обоих пахло алкоголем и сексом.

— Экихард…

— Не портите нам сегодня настроение. Давайте завтра почитаете мораль, если вы внезапно про нее вспомнили.

— Ты знаешь, что совсем не про мораль, — она хмуро посмотрела на меня.

Я замер перед особняком, который принадлежал Алике. В последнее наше посещение Эмдена она тоже потащила меня смотреть его, но тогда во многих окнах горел свет и она не решилась зайти.

Сейчас же я увидел на входной двери какое-то объявление. Подошёл ближе, прочитал. Письмо было написано рукой Цецилии. Уведомление для квартиросъемщиков освободить квартиры до начала апреля. У Алике как раз в апреле должно было наступить совершеннолетие.

Значит, тетушка Цецилия действительно позаботилась о доме своей воспитанницы. Впрочем, я не стал бы торопиться с выводами и наделять Цецилию внезапно каким-то положительным качествами.

Я прошёл ещё четыре дома и в конце площади остановился у чайного магазина. Зашёл внутрь. Посетителей было всего двое и те уже собирались уходить.

— Привет, Харди! — улыбнулась мне девушка за кассой. — Что-то будешь?

— Привет, Теа. Кофе. Как обычно. И тётя хотела чай в подарок. Что-то дорогое. Подберёшь?

— Да, садись — твой любимый столик, как видишь, свободен.

Я уселся в глубине магазинчика за небольшим столиком на одного. С одной стороны на стене находилась историческая экспозиция о появлении чая во Фризии, с другой — большое панорамное окно, выходящее на набережную.

Тея тоже была из колдуний, являлась обладателем зеленого паспорта, то есть по сути — травницей. Отлично разбиралась в видах растений и готовила целебные сборы. Мечтала открыть собственную аптеку. Но пока работала на владельца чайного магазина, который позволял также торговать ее травяными сборами.

Через три минуты Теа уже принесла мне кофе. А следом поставила на стол несколько подарочных наборов и начала рассказывать про них. Но я не мог сосредоточится на том, что она говорит — мысли были заняты совсем другим.

— Можешь со всем этим доехать до тёти и ей рассказать? — спросил я. — Я тебя потом обратно отвезу.

— Я сегодня одна в магазине…

— Дневная выручка сколько обычно?

— Может до трехста марок доходить, но сегодня вряд ли до сотни доберется — никого нет. Всех сдуло северным ветром.

Я выложил купюру в пятьсот марок.

— Положи в кассу и закрой магазин.

Она с изумлением взглянула на меня, потом кивнула. Когда я допил кофе, она уложила наборы в пакеты. Я попытался забрать у нее часть, но она категорически воспротивилась, заявив, что это её работа.

Мы дошли до стоянки. У Теи тут заблестели восторгом глаза.

— Ух ты, твоя? — она посмотрела на машину, потом на меня. — Ты же терпеть не можешь черный цвет!

— Подарок Цецелии на совершеннолетие, — я поморщился.

— Поздравляю, Харди. Так ты поэтому тут припарковался? — она кивнула в сторону Управления. — Паспорт менял?

— Да. Знаешь, глядя на цвет машины, я теперь думаю, может, тётушка что-то знала…

Я покрутил в руке паспорт. Теа, тихо вскрикнув, едва не выронила пакеты. Глаза её округлились. И на лице было крайне растерянное выражение лица. Уверен, если бы Теа хорошо меня не знала, она бы сбежала.

Да уж, вот тебе и реакция на чёрный паспорт колдуньи, которую надо было отнести к светлой. Проклятый полицейский директор… Я раскрыл страничку с печатью Объединенного совета Гильдий, показал ей.

— Мы ведь друзья, Теа. Мне нужен твой совет. И прости, что напугал. Но я должен был проверить реакцию. Остальные маги, которых относят к светлым, так же как ты прореагировали бы?

— Думаю, да, а может и еще хуже, — выдавила она из себя. — Но как это возможно, Харди?

— Я не знаю.

— У тебя стала проявляться магия? — спросила она насторожено.

— Нет. Я ничего не чувствую. Но ты же можешь ощутить даже слабые проявления?

Она кивнула, поставила пакеты с чаем на капот, подошла ко мне. Осторожно взяла мою ладонь. Несколько мгновений стояла прислушиваясь к ощущениям, потов выпустила мою руку, покачала головой.

— Ничего. Почему тебе дали такой паспорт?

— Я не знаю. Полиция и Гильдия заключили какое-то странное соглашение насчет меня. Но я… Я ни черта не понимаю, что происходит. Ты ничего не слышала?

— Нет. Ты же знаешь, низших магов в Гильдию не допускают.

Я вздохнул. Впрочем, я и не ожидал услышать что-либо проясняющее.

— Поедешь со мной? — спросил я, чуть улыбнувшись.

Теа попыталась улыбнуться в ответ. Глянула в сторону Управления.

— Хорошо, что ты тут мне показал, а не в магазине. Я бы упала в обморок.

— Да ладно тебе, — фыркнул я и открыл багажник.

Положил туда чайные пакеты. Теа уселась в машину, удивленно разглядывала салон.

— Ужас же, согласись? — спросил я, усевшись за руль и выезжая со стоянки.

— Ну, выглядит очень стильно… Хотя я тоже не любительница чёрного цвета. А кому тётя твоя собралась подарки дарить?

— Каким-то дальним родственникам, — уклончиво ответил я. — Скажи, а ты кого-нибудь в Эмдене встречала из высших?

— Не уверена, что должна тебе говорить, — отозвалась она. — Если честно, Цецилия тебе и обо мне не должна была когда-то рассказывать.

— Сдается мне, тётушка тот еще кладезь семейных тайн, да и просто — тайн, — я поморщился. — Я