Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

— Неплохо, — признал я, выбираясь из дыры и отряхивая каменную крошку с плаща. — Давно меня так не били.

— Ты… как может быть простой человек таким крепким? — в голосе Н’зота впервые прозвучала неуверенность.

— А смерть того глазастого в Глубинах и Апостола тебя ничему не научила? — пожал я плечами. — Я тот, кто очень, очень устал от всяких тварей, лезущих в мой мир. Вам здесь не рады, неужели непонятно?

Пора заканчивать этот цирк. Я сменил стойку.

Клинок засветился, но в этот раз не каким-либо элементом. Чистая духовная энергия. Воля, закаленная в горниле бесконечной войны.

— Нет… — прошептал Н’зот, и в его сотне глаз читался первобытный ужас. — Эта сила… Ты не человек!

— О, я человек, — поправил я. — Просто очень старый и очень злой на всяких вторженцев.

Я атаковал. Один удар, но какой. Клинок прошел через пространство, игнорируя законы физики. Духовная энергия врезалась в Н’зота, атакуя не его тело, а саму сущность.

Страж порога взвыл. Это был звук чистой агонии, способный свести с ума любого, кто его услышит. Его тело начало распадаться — не физически, а концептуально. Щупальца растворялись в воздухе, глаза гасли один за другим.

— Это… невозможно… — прохрипел он. — Азатот… отомстит…

— Передай ему привет, — сказал я и нанес финальный удар.

Мощный пинок, не только физической силой, но и выбросом внутренней энергии. Н’зот, уже наполовину растворившийся, полетел назад, прямо в щель между вратами. Его массивное тело втиснулось обратно, и древние створки начали закрываться.

Скрежет камня по камню. Вспышка зеленого света. И врата захлопнулись с оглушительным грохотом.

Печати на них вспыхнули, восстанавливаясь и усиливаясь. Руны засветились ярче, формируя новые узоры. Что бы ни находилось по ту сторону, теперь оно было заперто. Надолго.

— Ну, вот и славно, — выдохнул я, убирая меч в ножны.

Подошел к алтарю и начал собирать ядра. Пятьдесят три штуки разного размера и мощности. Хватило бы на снаряжение небольшой армии. Или на то, чтобы озолотить «Последний Предел» и подняться выше в этом их рейтинге. Не то чтобы мне было дело, но какой-то азарт присутствовал. Приятно, когда твоя строчка стоит на самой вершине.

Запихнув все ядра в пространственный карман плаща, я огляделся. Без поддержки Н’зота храм начал рушиться. Потолок трескался, колонны падали.

Но когда я уже собирался уходить, взгляд зацепился за едва заметные символы на самих вратах. Среди древних рун и печатей, среди всей этой чужеродной символики, я увидел знакомый узор. Мое сердце пропустило удар и я сделал шаг ближе.

Переплетение семи кругов с центральной звездой — личная печать Аркариуса. Та самая, которую он ставил на всех своих серьезных работах. Но эта была… изменена. К привычному узору добавились дополнительные линии, формирующие сложную структуру сдерживания.

— Арк… — прошептал я, проводя пальцами по древним символам. — Ты был здесь.

Теперь многое становилось понятным. Почему врата были лишь приоткрыты, а не распахнуты настежь. Почему для их полного открытия требовалось столько энергии. Аркариус был здесь. Нашел эти врата и наложил на них сдерживающие печати. Не смог уничтожить полностью — для этого не хватило сил даже ему. Но смог ослабить, замедлить процесс, позволил мне завершить этот процесс.

Очередной кусок камня обрушился с потолка, едва не задев меня.

— Пора валить, — решил я, но мысли продолжали крутиться вокруг увиденного.

Мой старый друг продолжал защищать этот мир даже спустя столетия после своей смерти. И судя по всему, он знал об угрозе богов намного больше, чем я знаю сейчас.

Обратный путь оказался на удивление легким. Твари исчезли, органические наросты высохли и осыпались, превращаясь в пыль. Разлом умирал, лишенный источника силы.

Подъем занял много времени. Пришлось карабкаться по отвесным стенам, прыгать с уступа на уступ. «Шаги по Небу» здорово помогали, но к концу ноги гудели от напряжения.

Когда я наконец вылез из Бездны, солнце уже клонилось к закату. У края пропасти собралась целая толпа, но судя по их лицам, меня не ждали.

Первым меня заметил Леон.

— Дарион! — заорал он так, что эхо прокатилось по амфитеатру. — А я что говорил, он жив!

Все головы повернулись ко мне. Конрад Синкроф застыл с приоткрытым ртом. Аурелия Мерсер уронила бокал с вином. Даже невозмутимый Александр Войд выглядел потрясенным.

— Привет, — помахал я рукой. — Надеюсь, венок с гробом не заказали, а то придется возвращать. Да и не люблю я пышные мероприятия.

— Дарион! — Кайден подбежал ко мне, чуть не плача. — Ты был там шесть часов! Шесть! Никто не продержался в Бездне больше двух!

— Да ладно, там вполне неплохо, — пожал я плечами. — Правда, дизайн интерьера хромает. Я бы нанял бригаду для ремонта.

— Что было внутри? Как далеко тебе удалось пройти? Ты видел… — Конрад подошел ближе, но слова застряли у него в горле.

Все из-за того, что позади меня Бездна начала… схлопываться. Зеленоватое свечение померкло, края пропасти задрожали и начали сближаться. Древний Разлом, существовавший столетиями, закрывался.

— Что… как… — Конрад не мог подобрать слов.

— А, это, — я обернулся, наблюдая за умирающим Разломом. — Пришлось прибить местного Босса или кто там был за него. Здоровенная тварюга с щупальцами, называл себя Н’зотом. Охранял какие-то врата. Я его обратно за эти врата и запнул. Теперь они закрыты, а без них Разлом существовать, по-видимому, не может.

— Ты… закрыл Бездну? — прошептал Конрад. — Разлом, который мы не могли закрыть поколениями?

— Ну, вообще-то, стоило это сделать раньше, — заметил я. — Там внизу копилась энергия для открытия портала. Еще лет пять-десять, и оттуда полезло бы такое, что ваш Верхний Доминус показался бы песчаным замком перед огромной морской волной.

Мертвая тишина. Все смотрели на меня так, будто я сказал, что небо вот-вот упадет.

— Какого портала? — наконец выдавил Конрад.

— Портала для существ из-за грани реальности. Знаете, щупальцеголовые твари, которые считают, что люди — это закуска. Был у них план вторжения, но я его немного подкорректировал. Точнее, полностью разрушил.

К Конраду подбежал человек. Худенький, в круглых очках, он держал огромную папку за пазухой, но казалось, что для него она весит куда больше, чем он мог бы в принципе поднять.

— Господин Синкроф! — запыхавшийся