Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Лирка спокойно и, можно сказать, хладнокровно продолжала восхвалять Ирреса так, как никогда не восхваляла. Описывать его силы, могущество, намекать на великие планы, ради которых он занял её тело… Вводила гостя в заблуждение как могла, не позволяя проскользнуть ни одной мысли, которая бы указала на реальное положение Ирреса.

Подселенец, начавший яростно чесаться задней лапой, прервался и задумчиво уставился в потолок.

— А если её… срезать? — судя по деликатному тону, говорил господин Наэш. — С небольшой частью кожи.

— Серьёзно⁈ — зверь встрепенулся, будто не веря своим ушам. — Ты предлагаешь почикать Лирку ножичком?

— Ну какой ещё вариант? — виновато замялся бывший хайрен.

— Не выйдет, — решительно отбросил идею Иррес. — Печать сразу на новое место начнёт переползать, за руки цепляться… Не, не пойдёт.

Лирка заинтересовалась. Печать часто наползала на очень неудобные места, например, как сейчас, на внутреннюю поверхность левого бедра. Иногда её удавалось переместить. Взять в ладонь и прилепить хотя бы на живот. Но порой печать никак не хотела покидать насиженное место. Может, угроза срезания спугнёт её и заставит перебраться? А то, право, жутко некомфортно, когда она залезает на грудь или, да простят боги, рвётся в портки прямо на промежность. В такие моменты Лирке приходилось накрепко привязывать верёвочку артефакта к ремню, чтобы совсем уж низко не сполз, или, как сейчас, к ноге чуть ниже колена. Были у печати и нелюбимые места. Вот Лирке было бы очень удобно носить её на пояснице, но побрякушка не желала там сидеть.

— А какой ещё вариант? — господин Наэш ответственно почесался, но всё же не угодил.

— Ну куда ты лапой тычешь⁈ Вот здесь… о-о-о… Разве не чуешь, как чешется?

— Не очень…

— Какой вариант? Смерть Лирки мы не рассматриваем. Можно рассмотреть смерть хозяина печати, но не думаю, что мы сможем свидеться в ближайшее время.

Спрашивать, можно ли убить духа, никто не стал. Ответ и так знали.

Иррес прошёлся по комнате, тщательно принюхиваясь ко всем щелям, пыли под кроватью и засовывая башку в дверь гардеробной. Вот откуда у него такая любовь к вынюхиванию? Вроде бы звериные инстинкты он должен был унаследовать от зверя господина Наэша, а тот был птицеобразной химерой.

Занавеска колыхнулась, привлекая внимание Лирки, и та, ожидая, что это порыв ветра, беспечно медленно повернула голову… и увидела руку, отводящую в сторону штору. Иррес, будто ощутив её панику, вскинул башку и сделал то, чтобы было быстрее всего: толкнул дверь гардеробной башкой, сиганул в её темноту и изнутри неплотно прикрыл створку. Лирка же мгновенно скатилась с кровати, бесшумно приземлилась босыми ногами на пол и, выпустив когти, бросилась к окну. Увы, в пылу она забыла о собственном ранении, а противник оказался очень ловок, и воцарившаяся тишина напрягла его, заставив ждать удара. Правую руку Лирки перехватили в запястье, грудью толкнули в левое плечо, отозвавшееся всполохом боли, и, схватив за талию, чуть ли не пронесли к кровати, на которую и повалили, прижав сверху тяжёлым телом. Зарычав, женщина зубами попыталась вцепиться в шею напавшего, но замерла в пяди от лица мужчины, узнав… хайнеса.

— Ну? — торжествующе прошипел он. — Будешь отрицать, что в твоей голове кто-то есть?

Обомлевшая женщина несколько мгновений просто пялилась на него круглыми глазами, даже не сообразив, что у неё что-то спросили. В чувство её привело появившееся ощущение пустоты внутри: непрошенный гость смылся.

— Вы о чём? — наконец выдохнула она. — Что здесь делаете? Да слезьте с меня⁈

Но тот и не подумал слушаться, только сильнее сдавил коленями её бёдра и стиснул правое запястье. До раненого плеча он не дотронулся, но торжествующий злой взгляд говорил, что надеяться на милосердие не стоит. Лирка забарахталась под ним, но крепкие бёдра без труда удерживали её ноги, а верхнюю часть тела сковывала лежащая на перевязи рука.

— Я всё слышал, — выдохнул ей в лицо Риш. — С кем ты говорила? Я слышал не менее двух голосов.

— Да у меня просто гость был! — яростно выдохнула Лирка.

— И где же он? — хайнес, издеваясь, осмотрелся. — Так быстро ушёл? Посреди разговора?

— Почуял чужое присутствие и вышел, чтобы моей чести урон не нести!

— А ты вот легко себе урон несёшь?

— А чего мне вас стесняться? — оскалилась женщина. — Я свободна, вниманием мужским не обделена!

Сильнейший схватил её свободной рукой за подбородок и заставил посмотреть в свои глаза.

— Ну же, кто он? Хоёторский Господин? Не ври мне. Я знаю, что ночами ты с кем-то говоришь!

Тёмные! В этом доме у всех больно острый слух!

— А я не могу говорить с кем-то из родичей? — Лирка качнула бёдрами, но хайнес сидел крепко и очень тяжело.

Впервые за очень долгое время Лирка почувствовала себя маленькой, слабой и беспомощной.

— Да чтобы ваш принципиальный Нарий хоть кого-то пустил к тебе ночью? Я знаю такой сорт старших братьев. Они ухажёров из арбалета готовы отстреливать!

Лирка краем глаза заметила, что в щель между косяком и дверью гардеробной смотрит светящийся голубым Иррес. И судя по его морде, он готовился выпрыгнуть и порвать «хребень обнаглевшую»! На фантазии у неё было не больше секунды, но и этого хватило, чтобы ужаснуться, преисполниться сил и всё же перевернуться вместе с хайнесом. Едва не наступив коленом на его пах, Лирка освободила ноги из захвата его бёдер. Мужчина перехватил её левую ногу чуть ниже колена, но женщина воспользовалась этим, чтобы придавить его руку к кровати, а затем наступить правым коленом ему на грудь. Иррес отступил, убедившись, что она пока и сама справляется.

— Да что вы о нас знаете⁈ — шипела Лирка.

Почему-то они ругались шёпотом, словно оба опасались, что на звуки борьбы соберётся весь дом.

— Кто вам сказал, что я говорю сама с собой? Он вам нагло соврал! Ко мне приходят братья, и мы иногда общаемся по ночам.

— Но сегодня-то здесь были не они! — торжествующе рычал Риш. — Ты мне соврала, когда говорила, что голоса тебя не беспокоят!

— Что вы себе там придумали⁈ — возмутилась Лирка. — Влезли в мою спальню ночью, набросились… Если я сейчас закричу, вам даже не оправдаться. Будете сказочку свою про голоса тянуть? Да тут все знают, что у меня ночами кого только не бывает!

—