Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

что я надеялся, когда брал тебя на должность мага? Но вы, госпожа Лоэзия! — Риш уставился на девушку, будто та была последним оплотом нравственности в этом доме. — От вас я такого не ожидал. Вы всегда были для меня примером искренности и невинности.

Девушка лукаво стрельнула на него глазами.

— Это всё ваше воспитание! — бросил Риш обвинение в сторону домоправителя.

Желваки того закаменели, а Юдриш ехидненько заулыбался и подмигнул Лоэзии. Сразу заворочались подозрения, что виновато тут воспитание вовсе не господина Мариша.

«И чего бесится? — впрочем, недоумения в голосе Ирреса не было. — Выиграл же! Чего ещё надо?»

«Так мог раньше, — господин Наэш чему-то радовался. Или его сама ситуация повеселила. — Наверняка корит себя, говорит, что вот если бы присмотрелся, то давно бы понял… Обидно».

— Передашь дядюшке, что спор он проиграл! — рявкнул Риш Викану. — И подробно опиши, как именно проиграл!

«Господину Руахашу тоже будет досадно и обидно», — с непонятным Лирке удовольствием протянул бывший хайрен.

— А сейчас живо за мной. К тебе у меня тоже есть вопросы. Господин Мариш, где у вас кабинет?

— Сильнейший, — Юдриш аж всем телом за ним льстиво подался, — а спорили-то на что?

Тот обернулся и, нахмуренный и растерянный, задумался. Видимо, событий было столько и все срочные, важные и берущие за душу и сердце, что приходилось пробиваться к памяти через заслон эмоций. Или просто требовалось время, чтобы осознать смысл вопроса.

— На Стя̀бинки.

Юдриш хохотнул, Лоэзия растерянно приоткрыла рот, даже господин Мариш слегка поживел лицом, хотя вроде как-то особенно мышцы его не двинулись.

Подхватив Викана за локоть, хайнес поволок его за собой, ведомый, в свою очередь, степенно вышагивающим впереди домоправителем.

— Что такое Стябинки? — Лирка с недоумением осмотрела лица.

«Это земли», — ответил господин Наэш.

Ошеломление появилось на лице магички раньше, чем объяснение прозвучало вслух. Но к ней на колени забрался Ханён, который в обычное время считал такое поведение недопустимым, но сейчас, видимо, занимал территорию, чтобы кое-кто вить гнёзда поблизости не смел, и тем отвлёк её.

— Стябинки? — Юдриш приподнял брови. — Да это землишка верстах в ста пятидесяти к востоку от Жаанидыя. Так уж вышло, что половиной владеет правящая семья, а половиной Вотые. И местные жители постоянно промеж собой выясняют, чей господин лучше. А тут их всех под длань хайнеса, — оборотень хехекнул, представив, как будут разочарованы жители. — Не, у них без крови, но всё равно, какое развлечение из жизни уйдёт по вине господ.

— Да как они могли поспорить на земли? — Лирку разрывало возмущение. — По такому пустяковому поводу!

— Да там и земли-то не особо богатые, — Юдриш будто защищал азартных мужчин. — И необширные. У Вотых и Ийехаидыев больше горделивый интерес, кто Стябинками будет владеть, чем наживной. Продавать никто не хочет свою часть, войной не пойдёшь, а тут такой повод миром землями завладеть.

Лирка чувствовала себя ужасно. Из-за неё, из-за спора на неё Вотые лишились земель! Немыслимо! И что, что не особо богатые? Это земля! Земля!

— Да как можно… — беспомощно бормотала она.

— Да в таком случае даже нужно! — убеждал её Юдриш. — Это нынешние главы семей с иронией, а следующие могут всерьёз сцепиться из спорного клочка. Попомните историю!

— Но не спором же… — Лирка с отчаяннием на него посмотрела.

— Так награда должна быть достойной, чтобы спор интерес имел! — Юдриш взглянул на неё как на дурочку.

— По пустяковому спору и награда должна быть пустяковой! — магичка уже злилась.

— И какой интерес тогда спорить? — рассердился уже оборотень.

— Урон благополучию семьи наносить легкомыслием⁈

— Так выигравший, наоборот, пополнил бы благополучие семьи! Или в других делах не так? Кто-то уступает, кто-то получает.

«Ладно тебе, нашла, из-за чего злиться, — попытался успокоить её Иррес. — Серьёзно, какой смысл спорить, если наградой дрянь какая будет? Никакого интереса! Нет у тебя азарта в крови».

Госпожа Лоэзия молчала, но на её личике тоже было написано сомнение.

— Мариш говорил, что азарт — это мужская черта, — осторожно заметила она и, подумав, добавила: — У Ёрдела её нет.

— Господин Ёрдел благоразумный! — вскинулась Лирка. — А эти…

Поспорить на землю!

«Ты всё несколько усложняешь», — в этот раз её поразил рассудительный господин Наэш.

Вот от него Лирка точно не ожидала! Нет, никогда! Никогда!!! Делами семьи Шхаелых не будут управлять мужчины! К хозяйству она их не допустит. И Ханёна не допустит, если у него ветер в голове гулять будет. Кошмар какой!

Молчание внутри отдавало осуждением.

— Ничего вы не понимаете, — махнул на них Юдриш.

— Боги, — Лирка застонала, сообразив, благодаря кому тайна её пребывания была раскрыта. — Викану голову оторвут.

— Самое большее, что с ним сделают, — лезвием топора налысо побреют. И то, через пару часов опять обрастёт, — с искренней досадой протянул Юдриш.

Видать, достал стервец.

— Так, а теперь объясните мне, почему хоёторцев по всему Жаанидыю вместе с сыскарями искали и ваши оборотни, господин Мариш, — Узээриш проигнорировал кресло для гостей и встал у стены, почти полностью закрытой картой Салеи.

Кабинет очень подходил своему хозяину. Тяжеловесная мебель тёмных оттенков и полумрак создавали тут же мрачность, что носил на своём лице домоправитель. Он и сейчас взглянул на хайнеса с раздражением, как на мальчишку, который и требовать не мог у него каких-то там объяснений. Но вместе с раздражением на его лице проступило недоумение.

Единственный, кто чувствовал себя вполне свободно, — Викан. Он присел, закинул ногу на ногу и с любопытством посмотрел сперва на хайнеса, потом на Мариша, а когда домоправитель уставился на него — как на сыскаря, который бы мог пояснить ему, Теневому Хайнесу, что его оборотни делали на поисках хоёторцев, — перевёл взор на собственные ногти. Узээриш, знавший Викана довольно неплохо — всё же имел несчастье терпеть того в подчинении несколько лет, — прищурился и проникновенно посмотрел на Вотого.

— А что вы на меня так смотрите? — удивился парень. — Это не я их звал. Дядька Юдриш решил, что раз они зуб имеют на Лирку — а она гостья в этом доме, — то господин Мариш будет крайне недоволен, если оставить их покусательства безнаказанными.

— Покусательствовала там только Лирка, — зло выдохнул