Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ:

Тело: Сосуд, изменённый до неузнаваемости. Когти вместо ногтей. Багровые прожилки под бледной кожей. Глаза, в которых пляшут золотые и чёрные искры. Ты всё ещё выглядишь человеком — если смотреть издалека. Если смотреть невнимательно. Если не смотреть слишком долго.

Разум: Хор голосов стал тише после резонанса с Печатью. Не потому что они замолчали — потому что ты научился не слушать. Или потому что их голоса стали неотличимы от твоих собственных мыслей.

Дух: Между молотом и наковальней. Между Солнечным Пламенем и Пустотой. Между тем, кем ты был, и тем, кем становишься. Ты балансируешь на лезвии ножа над пропастью, и каждый день лезвие становится тоньше.

Человечность: близка к падению

Снижается с каждым выбором, который ты делаешь. С каждым приказом, который выполняешь. С каждой жизнью, которую обрываешь.

Триста душ из храма не добавились в Горнило — ты сжёг их слишком быстро. Но они добавились куда-то ещё. В список. В долг. В то, что будет ждать тебя на другом конце пути.

Я закрыл глаза.

Мэй подошла неслышно, села рядом. Её плечо коснулось моего — тёплое, живое, настоящее. Напоминание о том, что я не совсем один.

— О чём думаешь? — спросила она.

— О том, кем был.

— И кем стал?

— Ещё не решил.

Она помолчала.

— Я тоже.

Мы сидели так долго. Смотрели на багровое небо, на портал, на армию демонов, готовящуюся к походу. На мир, который мы помогали разрушать.

— Знаешь, что самое страшное? — сказал я наконец.

— Что?

— Я привыкаю.

— Это плохо?

— Не знаю. — Я опустил руки. — Может, это просто выживание. Может, так и должно быть.

— Или?

— Или это конец. Тот момент, когда перестаёшь быть человеком и становишься инструментом. Оружием. Тем, кем хочет видеть тебя Владыка.

Мэй повернулась ко мне. В её серебристо-фиолетовых глазах отражалось багровое небо — как два маленьких портала в другой мир.

— Мы ещё здесь, — сказала она. — Ты и я. Это что-то значит.

— Что именно?

— Что мы ещё не закончили. — Она положила руку на мою, не обращая внимания на когти. — Пока мы помним, кем были — мы не до конца потеряны. Пока ты задаёшь эти вопросы — ты ещё человек.

Звёзды проступили сквозь багровую пелену — далёкие, холодные, безразличные.

Они смотрели вниз на разрушенный мир.

На армию демонов.

На двух носителей Печати, сидящих на ступенях мёртвого дворца.

На то, что осталось от империи.

На то, что придёт ей на смену.

Звёзды видели всё это раньше. Много раз. В других мирах, в других эпохах, с другими игроками.

История всегда повторяется.

И в этом молчаливом противостоянии был вопрос, на который никто не знал ответа:

Что сгорит первым — мир или тот, кто его сожжёт?

Ясная Яна

Академия семи ветров. Спасти дракона

Пролог

Род Ривад пресекся. Стоя над телом старой Альбы, я прощалась со своим родом. Пока она была жива — еще был шанс все исправить, бабка была сильна и хитра и за ее плечами был опыт долгой непростой жизни, она бы обязательно что-нибудь придумала — если бы была жива. Но старое сердце не выдержало вестей о смерти двух последних внуков, последних отпрысков Ривад мужского пола, и старая Альба — Альба Грозная, Альба Яростная — нынче легла в каменный гроб в родовом склепе.

Темный магический род Ривад вымирал уже давно — лет двадцать смерти шли за нами попятам. Мы скрывали это — уж что-что, а скрывать смерть мы умели! Мы вообще умели скрыть что угодно, и в реестре Темных Родов древней Империи — еще той, павшей — род Ривад имел имя «Молчащие». И только глупцы не могли бы понять, что на самом деле это означало «Хранящие Тайны».

Члены рода умирали, гибли один за одним — и над могильной плитой каждого из них, не оставивших потомства, почивших до времени, старая Альба зажигала фонарик. Фиолетовое стекло пузыря размером с детский кулачек, черный фитиль, и оплетка из чар, глядящихся черненным серебром. Могильные фонарики, мастерством старой Альбы зажженные над покойным в нужный срок, скрывали очередную смерть — и защищали оставшихся в живых от излишне алчных охотников за наживой. За родовым наследием. За силой. За знаниями, артефактами, за презренным желтым металлом…

За всем тем, что теперь стало моим приданным.

Мы всегда считались нелюдимыми отшельниками, мрачные некромансеры, «не до богов, не до людей».

Наши старшие извелись, проверяя весь род и отдельные потери на проклятия, на злой умысел, на дурной глаз — и ничего не нашли, будто просто-напросто темные боги отвернулись от рода.

Последние три года стали самыми страшными. Один за другим ушли остатки родичей — от разных, непредсказуемых, не связанных друг с другом причин. Матушка моя, Каталина Светлая и самый младший из братьев, Аарон, погибли от серой гнили, привезенной из города. Ирония судьбы — сильная магичка, умелая целительница, Каталина Ривад, выбравшаяся по случаю на ярмарку, остановила магическую заразу, насланную безумцем на беззащитных горожан — а себя и пятилетнего сына спасти не смогла. Они сгорели за неделю, и старая Альба зажгла в родовом склепе сразу два фиолетовых огонька — над младшим внуком и старшей невесткой…

А вчера погасли свечи, которые были зажжены, когда старшие братья, Кеит Легконогий и Белтрэн Крылатый, покинули родной дом и отправились за дальние земли, за синие моря.

Этой вести не снесла старая Альба — и от Ривад осталась одна я. И сейчас стоя над каменной гробницей с телом своей бабушки, и над пустыми пока гробницами старших братьев, я думала о том, что я жива — но род мертв.

Из женской ветви род не поднять.

Я собралась. Отогнала мысли, роем гудящие вокруг меня — темные, жалящие мысли — и потянулась к родовой силе.

Склеп рода Ривад, в незапамятные времена устроенный в подземельях под пришедшим в запустенье замком, слышал этот шепот сотни и сотни раз. И, как и раньше, ныне от него колыхнулись язычки свеч, дрогнуло пламя в ритуальных жаровнях, затрещал и вытянулся вверх дымными нитями огонь факелов, запах тлена и горящего масла вдруг сделался острым, а в углах и у основания колонн-подпорок сгустились тени. Сгустились, потянулись ко мне когтистыми тварями, свирепыми безглазыми мордами — и отделились от тьмы,