"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

И их ненависть и страх делали его сильнее.

Одинокий и потерянный, но он был верен себе. Он был твёрд и никогда не позволял себе дрогнуть даже перед лицом ещё более сильного противника. На его броне, старой доброй активной броне сохранились отметины тысяч боёв. Кровь миллионов спекалась на металле, превращаясь в твёрдую корку, как символ его неоспоримой силы.

Его воспринимали, как нечто недостижимое, как какое-то чудо, и вряд ли бы кто-то поверил, что когда-то и этот воин, заставлявший дрожать даже демонов, был обычным человеком. Таким же солдатом, который защищал то, что было ему дорого. И разве что фотография под бронёй, которую он изредка вытаскивал, могла пролить свет на его прошлое.

Фотография, старая, потёртая и с погнутым краем, где на креслах сидели две красивых женщины с детьми на коленях и девушкой за спиной одной из них.

Все легенды были когда-то обычными людьми…

Он бродил по забытым планетам, по пугающим мирам, вершил свой суд там, где любой другой погиб бы. Ему было что защищать, и он нёс свой одинокий дозор, разя врагов человечества, и приходя, когда в нём нуждались. Это была его жизнь, его реальность, неизменная и постоянная.

И когда две искры зажглись в глубине хаоса, в такой дали, куда не совались даже демоны, он бросил туда взгляд, и на лице, изуродованном, осыпанном сотен шрамов появилась улыбка. Это было словно лёгкое и очень тёплое напоминание, о том, за что он борется и кого защищает.

И если будет такова судьба, если его дух будет крепок, а воля несгибаема, однажды он увидит тех, ради кого шёл по пути вечной войны.

Но до тех пор, пока зло не спит, он будет выполнять свой долг, бродя среди ужаса в одиночестве и истребляя врагов человечества. Будет приходить в разгар сражений, чтобы потом исчезнуть, оставив после себя надежду и веру, что человечество выстоит. Что ни одна война не может длиться вечно, и однажды взойдёт солнце.

Взойдёт в ясное небо, и больше не прогремит ни единого выстрела.

Стогнев Виктор

Руны на шевронах

Глава 1

По автобану летела открытая спортивная машина. Её длинный чёрный капот в сочетании с белым укороченным двух-дверным кузовом с пижонски откинутым верхом, плюс облик шофёра, его развевающийся белый шарф, очки-консервы и пшеничные английские усы должны оказывать на встречных фрау волшебное действие.

За рулём сидел англичанин до тридцати лет Томас Ридли, и он, что называется, дорвался до бесплатного. Спортивка была вообще не его, а предоставленная министериумом магии и внешних сношений мистеру на время его нахождения в Европе.

Но ведь только он сам решал, сколько ему в Европе пробыть, и машинка предоставлена ему для представительности! На ней не написано!

К сожалению, о впечатлении, производимом на фрау, при скорости в сто пятьдесят километров в час толком не спросишь, а медленнее ехать по автобану на спортивке никак нельзя. Остаётся лишь строить уверенные предположения о реакции на их вид хорошеньких фрау и любоваться панорамами.

Дорогу проложили с большим умом и даже любовью — там да сям идиллические лужайки с овечками, культурные лесные опушки, будто пряничные хутора и шоколадные замки.

Правда, газолиновые станции у немцев не очень, и сами они вблизи не располагают к разглядыванью. Представители низших классов какие-то сероликие, измождённые, неулыбчивые, погружённые в свои мысли. В принципе, как дома, в Британии, но это же всё настоящая Европа!

Мистер Ридли заодно являлся немножко шпионом. Правительство Его Величества не полностью доверяло официальным европейским отчётам, потому в очередном послании матушке мистер честно напишет, что работяги в виденной ему Европе не выглядят вполне счастливыми, но о причинах из них и слова не вытянешь.

Впрочем, мистер и так знал, о чём они думают, просто матушке всего писать не нужно. А думают они, что во всём мире кризис и люди несчастны оттого, что в Гардарике растёт производство и народ от этого только в плюсе. Им ведь повторяют, что всё из-за русских.

В том, что оно действительно так, маг мистер Ридли сомневался, просто ненависть и зависть всегда склонны к преувеличению. Пусть себе думают! Всё равно в Гардарику нельзя просто приехать и жить — для этого сначала нужно разгромить их варварские орды. Охотнее эти несчастные пойдут в солдаты…

Упс! Мистер сбавил ход до полной остановки и сдал задним ходом к прелестной фрау в белом костюмчике, что горестно стояла возле открытого капота «Опель капитана». У фрау плюс к костюмчику на очень ладной фигурке были миленькие синие глазки, русые волосы до плечиков, а из двигателя валил белый дым.

— Фрау, я могу вам помочь? — учтиво сказал мистер, подняв окуляры на лоб.

Она обернулась к нему точёным личиком и сказала звонким голоском:

— Эге! Да немецкий тебе неродной! — она перешла на английский. — Ты в этом дерьме разбираешься?

— Нет, но… — заговорил мистер.

— Тогда… э…

Тут у автора этические затруднения. Допустим, сказала девушка:

— Езжай дальше, мистер.

— Американка, что ли? — удивился Томас.

Она состроила скучающую мордашку, выражая досаду, что мистер ещё не уехал.

— Почти соотечественница! — выразил мистер восторг. — Давайте я домчу вас до ближайшего города, и вы вызовите эвакуацию!

— У тебя же лобового стекла нет, а у меня один макияж на двадцать баксов, — лениво возразила незнакомка.

— В багажнике стекло! — с готовностью сказал Томас. — Только ограничение скорости при поднятом верхе до шестидесяти миль.

— Ну… — задумалась леди. — Вообще тут до Нюрнберга фигня осталась — можно тебя потерпеть, — она решилась. — Ставь стекло!

Мистер вылез из-за руля, осанисто прошёлся к багажнику. Затем установил стекло, не совершая лишних движений, и учтиво открыл перед леди дверцу. Она подозрительно следила за его манипуляциями. Сказав:

— Только ты давай всё-таки небыстро, — уселась, как королева.

Мистер закрыл дверцу и, обежав машину, занял место за рулём. Соблюдая пожелания леди, поехал не более сорока миль.

— Вы не забыли ключи от авто? — начал он беседу.

— Вот ещё мороки! — фыркнула девушка. — Папка новую купит.

— А кто у нас папа? — задал мистер вопрос неучтивости.

Ну, американке-то можно!

— Просто миллионер, таких в Америке много, — отмахнулась она. — Зови меня Кэт. А к тебе как обращаться?

— Томас, — скромненько молвил мистер.