"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

же заключалось в том, что о водяных птицах никто и не слыхивал с тех пор, как города Приграничья поднялись из праха; нежные тона, которые не могли воспроизвести даже самые искусные мастера Чаризата, свидетельствовали, что это работа Древних, реликт давно ушедших времен, возможно, тысячелетий.

Под навесом были разложены другие товары Арнота: сервировочные столики, инкрустированные фаянсом, богато изукрашенные часы, алебастровые сосуды, маленькие декоративные шкатулки, изготовленные из ценного дерева, всякие украшения — бусы из ляпис-лазури, бирюзы и сердолика. На витрине лежало и несколько антиков, но вещи истинной ценности хранились в глубине лавки, подальше от невежественных взглядов случайных прохожих.

— Нам известно, что такие плитки в большом спросе на верхних ярусах, сказал Сагай с укоризной в голосе. — Не считайте нас за дураков, и наши цены покажутся вам вполне приемлемыми. — Он скрестил руки на груди, показывая, что способен прождать тут хоть целый день.

С иронией подняв бровь, Хет добавил:

— Мы пришли к вам первым только потому, что мы с вашим мужем закадычные друзья.

В темном внутреннем помещении лавки раздался сдавленный кашель, вполне возможно, означавший, что с Арнотом только что чуть не случился апоплексический удар. Супруга же Арнота закусила губу и возмущенно уставилась на продавцов.

Сагай был крупным мужчиной с темной кожей, его волосы, выбившиеся из-под головной повязки, уже поседели. Голубой бурнус изрядно поношен и сильно измят. Его презирали за то, что он иностранец, ибо приехал он из Свободного города Кеннильяра, но все торговцы редкостями знали, что он настоящий ученый и изучал древнее искусство задолго до того, как обстоятельства заставили его заняться торговлей антиками в Чаризате. Черты его лица отличались редкой выразительностью, и сейчас в темных глазах играла смешка, вызванная тем неловким положением, в которое попала супружница Арнота.

Что касается Хета, то он был крисом и стоял на социальной лестнице Чаризата еще ниже Сагая, так как родился в глубине Пекла. Хет был высок, худощав и мускулист, его длинные каштановые волосы отливали рыжим, кожа под лучами солнца стала совсем коричневой, а красивое, как он знал по обширному опыту, лицо не производило впечатления на жену Ар-нота, которая была профессионалом не хуже их с Сагаем.

Но все же Хет видел, что ее сопротивление слабеет. Гораздо мягче, чем раньше, он сказал:

— В верхних ярусах такие штуки покупают охотнее, чем дешевую воду. Ты сможешь перепродать ее там раньше, чем мы успеем дойти до Аркад.

— Или же мы уйдем и поищем место, где можно заключить сделку повыгоднее, — добавил Сагай, задумчиво хмуря лоб, будто вспоминая, к кому из конкурентов Арнота лучше обратиться в первую очередь.

Жена Арнота запустила пятерню в жесткие седые лохмы и вздохнула:

— Двадцать дней.

— Сорок, — тут же парировал Сагай.

Из глубины лавки послышалось ворчание, потом треск и звук, будто кто-то передвигает нечто тяжелое. По-видимому, сам Арнот готовился вот-вот появиться на публике. Жена его закатила глаза и сложила руки на своем сером рваном кафтане.

Человек сжал в руке обломки костей, думая про их бывшего владельца и про то, как неохотно тот расставался со своим имуществом.

Арнот появился в арке входа, ведущего в лавку, и злобно уставился на обоих продавцов из-под своих густых бровей, низко нависших над глазами. Он неспешно двинулся к изразцу. Когда он подошел к нему вплотную, Хет произнес:

— Бери за края.

Какое-то время Арнот молча изучал лицо Хета. Согласно легендам, цвет глаз у крисов меняется в зависимости от настроения. Сейчас глаза Хета посветлели и стали светло-зелеными. Опасность! Арнот осторожно поднял плитку за края и повернул ее так, чтобы свет, сочившийся сквозь красный навес, заставил цвета играть будто живые. Такие изразцы славились тем, что даже опытнейшие подделыватели редкостей не могли их скопировать. До того как Пекло распространилось на мир, такие плитки украшали фонтаны в домах Древних, и Арнот это хорошо знал.

Торговец подумал, потом осторожно опустил плитку на табуретку. Он показал жене кивком, что согласен, и она принялась рыться в кожаной сумке, висевшей на животе, в поисках нужных жетонов.

Что-то заставило Хета бросить взгляд на улицу.

Три человека наблюдали за ним из-за угла. Один носил длинные одежды и закрывал лицо чадрой, как это делают патриции. Остальные двое были в грубых рубахах и защитных кожаных штанах, какие носят грузчики в депо парафургонов. Патриций из высших ярусов, вдруг оказавшийся на этом рынке, мог быть только торговым инспектором.

Жена Арнота, которую застали врасплох в тот самый момент, когда она из рук в руки передавала бронзовые жетоны, каждый из которых был эквивалентен нескольким дням оплаты труда ремесленника, застыла, выпучив глаза на внезапно появившихся чужаков. Ее седые брови сошлись на переносице, мысли метались в поисках выхода.

Всем присутствующим потребовалось несколько долгих минут, чтобы вспомнить: в их сделке нет ничего противозаконного и товар лежит на виду прямо на табуретке.

Улыбаясь, человек поднял глаза на свою гостью, сидевшую по другую сторону стола, и сказал:

— Игра увлекательна, когда один из игроков видит всю доску, а у другого глаза завязаны.

— Да, — ответила та, — но каким из этих игроков являемся мы?

Арнот ткнул жену в бок, и она опустила жетоны в ладонь Сагая. Тот спрятал их в складках бурнуса и обменялся взглядом с Хетом. На их лицах не читалось никаких эмоций: было бы глупейшей ошибкой выдать испытываемый ими страх.

Арнот подхватил супружницу под локоть и повел ее к двери в лавку. Хета удивил этот заботливый жест, которого трудно было ожидать от такого кровососа, как этот торгаш. На ходу Арнот рыкнул:

— Сегодня мы закрываемся раньше.

Хет снова обменялся с Сагаем взглядами, желая убедиться, что они понимают друг друга, а затем вышел из-под тента на улицу. Один из грузчиков метнулся наперерез и сказал:

— Это ты Хет, торговец редкостями из Шестого яруса?

Улыбка, предназначенная Хету, не очень-то ему понравилась. Человек был слишком высок для жителя нижних ярусов, к тому же блондин; его коротко остриженные волосы лоснились от пота и осевшей на них пыли. А тот парень, что остался с патрицием, был низок, широкоплеч и носил на голове красную накидку. За его плечом небрежно висело пневматическое ружье. Бронзовый шар под стволом, служивший резервуаром для сжатого воздуха, был недавно начищен до блеска, бронзовые скрепы на облегченном прикладе тоже сверкали.

Хет ничего не ответил, а Сагай тихонько оттер грузчика в сторону, прежде чем тот успел что-либо предпринять, и вежливо сказал:

— Извините нас, господа.

Хет последовал за Сагаем вверх по узкому ущелью улицы. Стены из черного камня и