Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Иди, Тобольская, — вместо недовольного декана ответил Тихон Викторович. Демонстративно подписал приказ о моём зачислении на факультет «Управления» и передал его секретарше. Дискуссия закончена.

Вот, что деньги животворящие делают! На всё остальное ректору плевать, на меня тем более. В прошлом учебном году, например, он дважды продал Василису злобному Трио кровавых язычников: сперва позволив провести над ней жестокий ритуал, а затем уничтожив все свидетельства сего преступления.

— Мой факультет не для слабаков. Поблажек не жди, — напоследок бросил декан.

Собственно, и не жду, ваше превосходительство. Посмотрим, что вы скажете, когда я освою ВЗ-4-10-413 «Ревущую кару» и вынесу ею хвалёных Переславль-Залесскую и Красноярского в первую же минуту боя!

Глава 11

Новый учебный год начался с гимна Великого Княжества и торжественной линейки в актовом зале, где собрались все курсанты, преподаватели Столичного института, а так же чиновники из Министерства образования. Все в белой парадной форме с начищенными до блеска клинками, у кое-кого медали и знаки боевого отличия. Сколько ж тут людей, навскидку больше тысячи! Я прицельно высматривала Надира, но так и не сумела найти его. Самаркандский приехал только этим утром и едва успел заселиться в общежитии к началу линейки. Попробую подловить на выходе.

Без лишних расшаркиваний ректор Костромской затянул длинную патриотическую речь о том, как нам повезло учиться в лучшем ВУЗе страны, выпускниками которого стали в своё время практически все, кто сейчас возглавляет губернии, заседает в Парламенте и руководит войсками на границах. Продолжить их ратные подвиги — высокая честь и большая ответственность! Мы элита Российского Княжества, будущее за нами. Ура, товарищи! И аплодисменты.

Что и следовало ожидать, отдельным пунктом ректор напомнил о незаконности практик Крови и полной недопустимости кровавых ритуалов в стенах института. Они опасны, мерзки и каждого уличённого в них курсанта ждёт немедленное отчисление с уголовным преследованием. Костромской обошёлся без конкретных примеров, однако по залу прошлись скептические смешки с упоминанием моего имени всуе. Отчисление и преследование, говорите? Ага, верим. Опасность ритуалов не оспаривалась — почти все здесь присутствующие помнят эпичное обнуление Тобольской в прошлом году, но в остальном... Я до сих пор здесь, на том же престижном факультете и даже без статьи УК ВКР в личном деле.

Открыто уличить ректора в лукавстве перед чиновниками никто не решился, что весьма благоразумно, а сам генерал-лейтенант проигнорировал шепотки и, как ни в чём не бывало, переключился на скучные организационные вопросы.

— Эй, Вася, — шепнула сидевшая слева от меня красивая шатенка с большими глазами. Марта, бывшая лучшая подруга Василисы. — Мы тут посовещались с девочками и решили дать тебе шанс. Можешь вернуться в нашу компанию!

— Вот как? — я посмотрела на неё в упор.

Шатенка энергично кивнула:

— Оставим прошлый год в прошлом. Ритуал, обнуление, подсобников, всю ту дрянь, что ты натворила и наговорила. Кровавым язычникам нет оправданий, сама понимаешь, но мы переступили через себя, ведь ты наша подруга, а дружба — святое. Повздорили и хватит, нужно уметь прощать.

— Определённо, нужно, — отозвалась я бесцветным тоном. — Но обычно прощают тех, кто извиняется.

— Забей! Мы помним, как ты не любишь просить прощения. Пригласи нас в какой-нибудь клуб на выходных и порядок. Ну что, мир?

Я улыбнулась с видом законченной дурочки, которой она меня считает, и проникновенно наклонилась к её уху:

— А не пошла бы ты в задницу, Мартышка?

Марта резко отпрянула, нечаянно толкнув соседку.

— Фу, как грубо. Не верю, что могла дружить с такой вульгарной сучкой. Мы с девчонками со всей душой, а ты... Неблагодарная! Надеюсь, к зимней сессии тебя переведут обратно к подсобникам. Только там и место таким убогим моно-калекам пятого ранга силы.

— Не советую увлекаться надеждой, она прямо пропорциональна разочарованию.

Глядя на Марту и остальных пятикурсников с синими значками факультета «Управления» на форме, внутри поднималось раздражение, но никак не потребность восстанавливать дружеские отношения даже для галочки. Нафиг этих лицемеров с золотыми медальонами.

Справедливости ради, лицемеры из них не все. Половина юношей и девушек на курсе с самого начала не скрывали негатива к эпатажной Василисе, вот к ним никаких претензий. Верность позиции, какой бы она ни была, достойна уважения. Быть может, с ними получится наладить хоть плохенький, но контакт.

После ректора с речами потянулась целая вереница приглашённых гостей из числа бывших выпускников. Все они говорили о государственном благе и долге перед Родиной. Моё внимание привлёк лишь один из них — глава Третьего отделения Собственной Его Княжеского Величества канцелярии, сильнейший псионик государства. Я не ощущала его присутствия, как было с Зэдом, и весьма удивилась, когда Алёна сказала, что он двенадцатого ранга. Из толпы мужчин и женщин его выделяло только отсутствие клинка и некоторое свободное пространство вокруг. Близко к нему не подходили, так понимаю, чисто инстинктивно. Любопытный он мужик! Смею надеяться, однажды мне повезёт пообщаться с ним на «профессиональную» тему.

Снова грянули аплодисменты, и только потом нам позволили разойтись.

***

Холл исполинских размеров моментально заполнился взбудораженными курсантами, спешившими восстановить былые знакомства и получить план занятий на ближайшие дни. Напрочь проигнорировав управленцев, я подошла поздороваться с бывшими сокурсниками с факультета «Логистики».

— Рот фронт, товарищи!

— Смотрите-ка, кто здесь! — громогласно воскликнул Далан Якутский. — Наш бывший председатель собственной персоной. Уже скучаешь по подсобникам, да, Тобольская?

— Самую малость. Решила лично пожелать вам удачи и предупредить, чтобы ты, Якутский, не вздумал опустить планку. Тебе достался лучший курс во всём институте!

— А то я не знаю, — парень расплылся в широкой белозубой улыбке.

Перед уходом на факультет «Управления» я передала ему должность председателя вопреки негласной очерёдности. По логике, тёплое место полагалось моему первому заместителю, Надиру, однако Самаркандский перевёлся к стражам. Вика же, как второй заместитель, взяла самоотвод, причём сразу по двум позициям — отказалась и от председательства, и от лидерства. Эти должности предполагают много обязанностей, а рыжая подруга не особо сильна в организационной работе, даже за надбавку к стипендии. Пришлось устраивать голосование, и таким образом вакантное место лидера курса досталось Ивану Ужурскому. Мы с хитрым пронырой откровенно не ладили в личном поле, но парень он толковый, вывезет.

Даже завидую им. Мне ответственность за других нравилась, без неё пусто, грустно и бессмысленно, как выгнанному из стаи волку.

— Вася! Как я рада тебя