Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

Стоило ливню чуть уняться, как совсем недалеко ударила еще одна молния, прокатилась по всем четырем полосам Белл-стрит и ушла в почтовый ящик. Ящик выбило из залитого цементом гнезда, от него посыпался ворох искр, из образовавшейся дыры в боку вырвалось пламя: письма и посылки горели до тех пор, пока их не залило неутомимым дождем.

Дин ослабил жесткую хватку руля, и прежде побелевшие костяшки вернулись к естественному цвету.

– Еще бы чуть-чуть…

Таких «чуть-чуть» что-то много накопилось.

Впереди и справа за ослепительно-белой вспышкой последовал огненный взрыв.

– В трансформатор попала, – сказал Сэм.

Дин тем временем пытался сморгнуть словно отпечатавшееся на сетчатке яркое пятно. Деревянный столб клонился к дороге, трансформатор на его верхушке сыпал искрами, как огромная сварочная дуга.

– Дин, он падает!

Обломанный у основания и полыхающий на вершине столб рухнул на дорогу, увлекая за собой оборванные провода. Дин газанул и направил машину на, по счастью, свободную встречную полосу. В зеркале заднего вида он видел, что лежащий посреди дороги столб объят пламенем и рассыпает искры.

– Еще ближе, – прокомментировал Дин.

– Эта гроза имеет что-то против нас?

Они проехали мимо указателя «Бульвар Аркадия», до Главной улицы оставался один квартал. Дин вглядывался в залитую дождем темноту: погасшие фонари только усложняли задачу. Сэм развернулся всем корпусом и посмотрел на бульвар.

– Притормози, – сказал он. – Они там до ресторанов добрались.

– Ты их видел? Настоящие зомби-наци?

Сэм кивнул:

– С полдесятка голодных зомби ищут, чем бы поживиться.

* * *

Неоднократные «бумс» и непрекращающийся рокот грома разбудили Романа Мессерли. Несколько мгновений дезориентации – и он сообразил, где находится: голова покоилась на подушке, но постель осталась практически неразобранной. Плюс он так и не снял униформу. Последнее, что он помнил, это то, как закончил дежурство и поехал домой. После этого в памяти был провал. Прижав руку ко лбу, он закрыл глаза. Не совсем провал… Он помнил, как приехал домой, и тут накатила усталость. С какой-то стати он решил вздремнуть, а поесть уже потом… перед сном? Бессмыслица какая-то. Обычно он испытывал проблемы с засыпанием и винил бесконечные чашки кофе. А все вредная работа: она состояла из долгих периодов скуки, прерываемых краткими периодами оживленной деятельности – увечья преобладали, как правило. Его действия были для кого-то вопросом жизни и смерти, так что Роман старался оставаться настороже постоянно. Несчастные случаи происходили из-за неосторожности, и он не мог позволить себе отвлекаться. Иными ночами он часами ворочался с боку на бок – вероятно, избавляясь от остатков кофеина – перед тем, как провалиться в сон. Причем спал он чутко, а пейджер и мобильник устраивал поближе к кровати. Никогда не знаешь, когда можешь понадобиться. Порой Роману снилось, что пейджер шлет сигналы, и тогда он просыпался, хватал его и обнаруживал, что гаджет в его руках не подает признаков жизни. Редко выдавалась ночь, когда ему удавалось поспать больше трех часов кряду или пяти часов урывками.

Все еще сонный, он вылез из кровати и побрел к окну. На западе виднелись огни города, темные промежутки сигнализировали о проблемах с напряжением. Вспышки молнии освещали черное небо, выхватывая клубы грозных туч. Стоя у окна, Роман думал о своей удобной постели. Она притягивала его, словно магнит. В тот момент он больше всего хотел лечь и проспать часов десять подряд и уже почти убедил себя поддаться странной усталости, когда после очередной молнии раздался треск. Он сообразил, что удар пришелся в водруженный на столб трансформатор. Над деревьями поднялось пламя – на Белл-стрит, кажется.

Поспешив к кровати, он потянулся за пейджером и почувствовал головокружение, снова накатило желание забраться в постель и заснуть. Какое-то время он стоял в нерешительности, взвешивая зов долга и самочувствие. Из-за вспышек спальня наполнилась объемными движущимися тенями. Роману казалось, что сгусток темноты над кроватью скользнул по стене, как живой, но тут комната погрузилась в темноту, и мужчина списал странное явление на игру светотени. Пейджер завибрировал и пополз по столешнице. На дисплее высветились пять сообщений. Странно, что он не услышал сразу. Он быстро проверил дисплей телефона и увидел несколько входящих и с полдесятка эсэмэсок. Выходя из спальни, он недоверчиво покачивал головой: раньше ничего подобного не случалось.

«Надо было спать мертвым сном, чтобы все это пропустить».

К несчастью, сон не помог: Роман все еще умирал от усталости.

* * *

– Тормози.

Дин проверил встречную и глянул в зеркало заднего вида, потом резко вывернул руль влево, газанул, развернул машину на триста шестьдесят градусов назад к бульвару и помчался по широкой дороге, пока не увидел зомби в образах немецких солдат времен Второй мировой. Он остановился в зоне погрузок перед итальянским рестораном «Мамма Ферацци». Пока Дин парковал автомобиль в запрещенном месте, Сэм вспомнил, что частично разрядил обойму, и перезарядил оружие.

Дождь стал тише. Бульвар Аркадия пытался произвести впечатление в стиле ретро: ряд декоративных, скрепленных между собой столбиков вдоль прогулочной аллеи сменялся псевдогазовыми уличными фонарями. У всех ресторанов и магазинов имелись виниловые тенты разного цвета, а некоторые владельцы рекламировали фирменные блюда и сообщали о скидках, делая надписи мелом на установленных возле дверей досках. Правда, распространение жидкокристаллических парковочных счетчиков несколько портило образ улицы двадцатого века. И потом, добавьте к любому пейзажу десяток шастающих зомби-нацистов – и анахронизмов станет более чем достаточно.

Выйдя из «Импалы», Дин поверх автомобиля бросил взгляд на брата:

– Как думаешь, серебряный кол в сердце пойдет?

– Нет, – отозвался Сэм. – Можно самому превратиться.

– Ага, – отозвался Дин. – Школа Ромеро[247]. Стреляем в голову.

Он быстро подсчитал зомби: девять солдат в зеленой униформе, касках и черных высоких сапогах. Вперед вышел офицер-эсэсовец, щеголяющий черной формой, фуражкой с орлом на высоком околыше и красной нарукавной повязкой с черно-белой свастикой. Седой фельдмаршал носил такую же фуражку и был облачен в длинный кожаный плащ, а офицер помоложе – в белый летний мундир, запятнанный кровью, что наверняка пролилась от зияющей раны в животе, из которого свисали петли кишок. У всех зомби на губах и руках запеклась кровь: не то они так и появились окровавленными, не то уже начали перекусывать горожанами.

Чуть дальше по улице светились красно-синим мигалки двух поспешно припаркованных полицейских автомобилей. Оба полицейских – плотный мужчина, темноволосый и бледный, и элегантная молодая женщина – с пистолетами в вытянутых руках медленно приближались к зомби.