Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Одевшись, я решил осмотреть подходы, раз уж прибыли, в таком уголке должны быть следы присутствия человека, может, даже изба.

— Саня, ты иди направо, я налево. Катя, возвращайся на судно, Миша контролирует наше перемещение здесь.

— Я ещё разок сполоснусь, пока вы ходите, — решила девушка.

— И не холодно тебе? — покачал головой механик.

В полутора сотнях метров по песку стояла средней высоты хвойная роща, и не тёмнохвойная, сквозь стволы просвечивала дальняя поляна. Туда я и направился. Но как только зашёл в лесок, как сразу же стало темно, настолько плотно кроны кедрача смыкались над головой. Кедровый бор был идеально чист, в городах парки такими не бывают. Только толстый слой хвои на густом и пушистом мшанике, да мелкие веточки на серебристых ягельных пятнах. От кедра до кедра — метра три такого матраца, нога буквально утопает при шаге.

Вскоре я нашёл большой череп лося со странной шишкой, расположенной ближе к затылку, сантиметров пятнадцать в диаметре. А рядом — словно сбитые рога с аналогичной шишкой-наростом, но уже с левой стороны черепа и ещё большего размера. Подтёсовские охотники рассказывали, что как-то встречали кабаргу со странными наростами вместо рогов. Может, имело место травмирование, но и радиацию исключать нельзя, её процент высок на некоторых солонцах, которые образуются в местах разломов земной коры. Пройдя дальше, я увидел старый бревенчатый тригопункт, посеревший и потрескавшийся от времени. На земле под ним ржавым пятном на белом ягеле светилась низкая железная надолба — номерной реперный знак. Словно небольшой каравай хлеба, что подносят почетным гостям, только солонки сверху и не хватало.

Ещё не сезон. Скоро на серебре ягельников появятся совсем другие караваи — огромные белые грибы. Фантастически здоровенные. На песке они долго остаются чистыми, разломишь такого монстра — ни одного червяка! Только сытая рыжая белка лениво куснёт с краю, оставив след в виде красивого серпа, как в мультфильме.

Тригопункт, как оказалось, был крепко подран взрослым и очень сильным медведем, следы когтей были глубокие и длинные, со щепой на выходе когтя. Свежие царапины, между прочим… Это плохо. Некому сейчас зверя пугать огнестрелом, он уже успел обнаглеть. Через пару минут я нашёл и огромные следы. Ничего себе, отпечаточек, это же какой-то кадъякский гризли!

В паре сотен метров слева громко хрустнула лопнувшая ветка, я резко обернулся, вскидывая автомат. От неожиданности по спине прошел холодок. Воспоминания о былых приключениях рождали нехорошие фантазии и нагоняли страх, заставляя пристально вглядываться и вслушиваться.

Запахов зверя пока не было.

— Не самое лучшее место, не самое, — процедил я сквозь зубы.

В уже контролируемой точке опять что-то затрещало. Кто там шастает? Пальнуть, что ли, для испуга? Так своих же и напугаю.

Моя любимая команда: «Надо сваливать!». Осознание того, что нужно уходить, пришло резко, внезапно, с какой-то падающей на плечи тяжестью пристального, холодно, без всяких эмоций изучающего тебя взгляда, словно принадлежащего чужому, какому-то неземному существу. Руки сами собой ещё крепче сжали автомат.

— Тут живут монстры, — сделал я вывод, доставая рацию.

Пш-ш…

— «Юнга», ответь «Самоеду», ты где?

— Триста от берега, видел твой силуэт пять минут назад, дядя Лёша.

— Какой ещё дядя… Принял. Двигаемся к катеру, сейчас. Приказ. Ценные находки есть?

— Есть, плохая. Приём.

— Быстро двигаемся к катеру! — громко откорректировал я команду, почти бегом сворачивая в его сторону, однако парень уже и сам выскочил на открытое место, и теперь направлялся к нашим. Я тоже не медлил, перебирая ногами очень резво и не забывая оглядываться.

Ба-бах! Бах! Бах! Что?!

Трижды рявкнул СКС Мозолевского. Механик бил в ту сторону леса, откуда выскочил Сашка, но целился он выше возможной наземной цели. Делая знак Васильеву, чтобы опустил помповик и подождал с докладом, я спросил у механика после выдоха.

— Что там, бляха?

— Бочком кто-то бежал, пригнувшись вдоль деревьев, — быстро проговорил Миша, показывая пальцем.

— Человек?

— Нет, командир. Не похоже... Зверь странный. Шкура тёмная.

— Что ж сразу не по цели-то? — законно поинтересовался я через плечо, потому что смотрел именно туда, куда он показывал.

— Дык… У охотников существует негласное правило: в необычных зверей стрелять нельзя. Им таёжный дух покровительствует особо, за истребление карает. Слишком крупных, здоровых, имеющих чудной окрас, ну, словом, отличных от собратьев. Таких зверей князьками величают.

— Надо же, на северах не слышал. Ладно. Васильев, доклад!

— Чёрного идола я нашёл за кустами, во-он теми! — чуть ли не прокричал он, зачем-то показывая вытянутый кверху указательный палец. — Статую деревянную, высокую! Это не эвенкийский божок, дядь Лёш, я ить ихние видал! А этот с конусом на башке, плоский, страшный, и глаза продырявлены насквозь! В них камни прозрачные вставлены.

— Губы у него были? — Екатерина, оставив полотенце, которым вытиралась, на голове, первой успела поинтересоваться очень важным в данном случае обстоятельством.

— Не, губьев нету, под башкой есть полочка врезная, — забормотал Васильев трагическим шёпотом, — тетя Катя, она вся в крови, полка эта! Свежей. Сверху вроде бы подсохла, а как ткнул — липнет, вот! — ещё раз протянув для показа палец, он присел, и начал тщательно протирать его песком.

— Полный комплект, — невесело промолвил механик.

— А тут могут быть синяки, мальчики? — из-под полотенца слабым голосом вопросила Екатерина. После короткого купания она надела платье прямо на влажное тело, и оно облепило ладную фигурку. Но в настоящий момент это никого не интересовало, равно как и саму Катю отсутствие мужского внимания не волновало нисколько.

— Да чёрт их знает, окаянных, — Михаил снова повернулся к деревьям, что виднелись вдали слева и задумчиво прищурился.

— Видели бы меня сейчас подтёсовские пацаны, позавидовали бы, идиоты, не понимают же, что за страсть тут такая… — вздохнул Сашка и вслед за Мозолевским направил ствол, но в другую сторону. Молодец, соображает.

— Могут, родная, могут, — пришлось мне ответить на вопрос девушки после короткого раздумья. — Где я их только не встречал.

— Лёша, решай, — быстро предложила она.

— Короче, группа! Нехорошее место, — решил я, всё ещё глядя туда, где Мозолевский увидел движение. — Все на борт, уходим. Миша, контроль подходов.

Оставаться здесь нельзя, а разбираться не нужно, я не учёный и не эзотерик, анализировать непонятное не возьмусь.