Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

class="p1">— А вы зомбаков ночью видели на фишке? — неожиданно спросил Сашка. — Над обрывом. На соснах сидели. Я аж заикал, когда заметил, а разобрать, что это такое, даже с тепловиком не смог.

— Парочку не до конца оживших мертвецов? — невозмутимо поинтересовалась Глебова. — Очаровательные фигурки. Фу, хренотень какая, голова пухнет… А я и разбирать не стала, так никаких нервов не хватит.

И всё обсуждение. Оказывается, вся опергруппа в курсе, зомбаков заметили, но особых эмоций не было, что меня не может не радовать.

Место на карте обозначили, не советуясь — «Мертвяки».

Остатки утреннего тумана ещё лениво сползали с обрывов, путаясь струями в кронах низких прибрежных берёзок. Над рекой было чисто, никакой дымки.

Вступив в очередной раз место у штурвала Кате, рядом я не остался. Усадив за лоцию Михаила, сразу полезшего в карман за очками для чтения, пошёл на палубу к щитам отсеков, чтобы справить малую нужду, а заодно проверить уровень топлива в баках. Сделав все дела и убедившись, что датчик почти не врёт, и расход плановый, сел на горячую ребристую крышку моторного отсека и принялся размышлять о Шведове.

Сам бы так, как он, не смог. Ни за какие коврижки.

Жить абсолютным отшельником-бегуном, как староверы встарь, неизвестно чего ради, да ещё и в столь тяжёлые времена, когда все и так разрознены? Нет. Полная бессмыслица, дурь. Осип Каргополов, староста старообрядческой общины Заозёрное, а теперь уже и оставленного нами села Разбойное, в перерывах между неспешными коммерческими разговорами рассказывал много чего интересного. В частности, поведал и о современном добровольном отшельнике родом из Санкт-Петербурга, который некогда вроде бы вполне счастливо да сыто жил в далёкой Америке, был достаточно богат, а потом по неведомой причине всё бросил и стал классическим дауншифтером, выкопав и обустроив в енисейской тайге землянку неподалеку от Заозёрного.

Людей возвращенец сторонится, в том числе и староверов, что, вообще-то, удивительно, неукоснительно придерживается правил жизни в гармонии с природой. Спичками и зажигалкой этот чудак не пользуется принципиально, огнестрельного оружия не имеет и не хочет иметь, пищу, которую дает Всевышний, добывает силками и капканами. Лук себе сделал со стрелами, словно команч какой-то... Жители Заозёрного, потомственные кержаки и во многом действительные отшельники по жизни, считают, что чудак наверняка не в себе. Старообрядцы так считают!

Я один раз видел этого странного типа на берегу Енисея, когда после визита к старообрядцам уходил по реке вверх. Правда, заметив приближающуюся моторку, дауншифтер тут же скрылся в зарослях. При случае обязательно поинтересуюсь его судьбой, меня интересует скорость деградации.

Весь мой опыт — тундровой и таежный — вкупе с опытом проживания посреди белых пятен в вахтовых посёлках, на островных заставах и базах озёр плато Путорана говорит, что в реальности успешное выживание возможно лишь в составе подготовленной группы людей. Причём численность коллектива должна быть не маленькой, то есть речь идёт не о крошечной команде, а уже о микросоциуме, устойчивом сообществе единомышленников. И вероятность успеха будет тем выше, чем выше практика группового переживания былых неурядиц, аварий, катастроф и крепче моральная готовность к ним. Ни один из бункеристов не сможет выжить по ряду причин, среди которых главными станут автоматическое изменение морали и отсутствие самой идеи развития выжившего.

Лезть в бункер, надеясь переждать там самые плохие времена, бесполезно. Их не вычислить, времена эти, потому что они и определяются твоими личными действиями. Ничего не угадаешь, и всё потеряешь.

Погода пока улыбалась, день выдался солнечным, по синему небу плыли редкие кучевые облака. Зелень густого леса на обрывистом правом берегу и речная вода, рассекаемая лодкой, после нехорошей ночи радовали глаз и веселили душу. Хорошая всё-таки река! Днём.

Южнее прошёл дождик, и на фоне туч начинала проявляться широкая полоса радуги. Идиллия! Дизель сыто урчал, экипаж любовался видами природы, а солнце припекало столь сильно, что на палубе можно раздеваться и загорать. Плохо, что не успел я утром побриться, теперь щетина колется и неприятно зудит.

Через полчаса хода Глебова вычислила, что мы уже близко, настало время кому-то пересаживаться в «Бастер». КС-100 остановился у берега.

— Алексей Георгиевич, давай, я на нём пойду! — предложил сидящий на трубчатом леере Васильев, довольно ловко поигрывая большим ножом.

— Саша, ты не обижайся, но тут особый навык требуется, вдруг чего-нибудь важное не заметишь? Ситуация сложная, — зря я это сказал, мальчишка тут же обиделся. В мои планы вовсе не входит принижение роли стажёра в группе, но и торопиться с полной нагрузкой не хочется.

— Чего это я не замечу? За копалуху держишь? — насупился он, вспомним словцо, которым таёжники называют самку глухаря. — Всё замечу.

— Да и подвесной мотор непривычный. Не егози! Слезай, грохнешься в воду!

— Приспособлюсь, мы же вместе его обкатывали! — уверенно сказал он, теперь на палубе продолжая изображать ниндзюка с ножом. — Сходить вперёд, разведать, доложить, делов-то, ядрёна-матрёна.

Дурака я валяю, вот что. Ведь сам же взял пацана в группу, отметая сомнения старосты, а теперь осторожничаю, скорее всего, на пустом месте.

— Чёрт с тобой, садись. Но без гонок и отсебятины, учти!

— Спасибо, шеф, служу Подтёсово! — циркач остановился, сунул нож в ножны.

— Отставить спешить! Слушай сюда, стажёр, — в этот момент я постучал пальцем по груди Васильева. — Если что, в перестрелку не лезь, просто драпай полным ходом, понял меня? Всё остальное по связи. Да осторожней ты, прыгун!

— Так точно, товарищ командир! — окончательно обрадовался внизу Васильев, уже укладывая «Ремингтон» между пультом управления и бортом.

— Спасжилет надень, паразит!

Внезапно выяснилось, что дополнительный топливный бак «Бастера» пуст.

— Не годится такое, прокол, ёмкость заправить надобно, — недовольным тоном произнёс Мозолевский, во второй раз с интересом осматривающий подвесной водомёт.

Что ж, подчинённый справедливо указал на явный недочёт в планировании операции.

— Вдруг ему придётся долго идти, всего не предусмотришь, — ворчал он. — А топлива недостаточно. Сашка, неси-ка шланг шустренько, сам солью!

Мы с пацаном переглянулись и с удовольствием оставили его наедине с бочкой и длинным отрезком резинового шланга.

— Не могли с грушей взять, воровской? — поморщился расслабившийся механик, только сейчас понимая, во что влип.

На палубе, тоже зная, что именно она сейчас увидит, тихо хихикнула Катя.

— Ох, если бы кто знал, как не люблю я это делать! — хмуро посмотрев на неё, сказал Сергей. Он взял шланг, и, опустив один его конец в бочку,