Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

— Может, «Тигра» взять? — предложила она.

— Нечего гематомы на плече зря набивать, тут тебе и «Сайги» вполне хватит, дальности рабочие. Васильев ждёт с лодкой прямо у откоса. Все на рациях, друг друга контролируем. Пошли.

Заметив, что пацан опять собирается активно возражать командиру, я скроил свирепое лицо, а правой рукой показал жест, захлопывающий собеседнику рот. Рот закрылся чуть ли не со стуком.

Комаров уже не замечали, не до них.

Пш-ш…

— Ещё разок рявкни, два раза, — попросил я по рации Глебову, когда вторым поднялся по деревянным ступеням наверх.

Такой рёв мёртвого поднимет! Только вот что-то никто не поднимается.

Мы настороженно глядели на пустую факторию, быстро проверяя взглядами улицу, если её можно так назвать, тихие дворы и некогда жилые дома с яркими тарелками-антеннами спутникового телевидения на крышах.

Что мы видим: полтора десятка строений, беспорядочно разбросанных по огромной чистой поляне, амбары, баньки, генераторную, ещё какое-то здание, напоминающее большой сарай, может быть, административное? Или магазин? Нет, магазина тут быть не может, слишком мало людей жило на фактории. Заборов немного, есть погреба и сараи поменьше — картинка, в общем-то, вполне привычная для глухих енисейских поселений… Растительность словно упорядочена. То трава мелкая, словно на городском газоне, то утоптанный песочек. Деревья как деревья — несколько развесистых старых берёз ближе к центру и редкие молодые елочки, между ними кустики, в этой местности топор или мачете не понадобятся.

В своё время на фактории Сым и заимках вокруг неё жили одни старообрядцы и представители народа кето. У староверов, частенько предпочитающих жить не в самом селении, а на заимках, всё, как всегда, было обустроено капитально, основательно. Погреба и амбары ломились от копчёной оленины и сохатины, банок тушёного мяса, грибов и ягоды, овощных заготовок. На столах всегда была свежая рыба, в том числе и полуметровые стерлядки. В парниках и в открытом грунте чего только не выращивали: клубнику, картошку, помидоры, а тепличные огурцы ели уже с марта. До поры традиционного чая почти не было, его заменяли отварами и морсами из брусники и смородины, клюквы и малины.

Имелись самодельные слабоалкогольные напитки. Да-да, старообрядцы не курят, а вот такое себе позволяют, и, конечно, берёзовый сок, заготавливаемый сотнями литров, на нём даже еду готовили. Для бизнеса, который не чужд любому кержаку, контактирующему с цивилизацией, заготавливали лесные орехи и сушёные белые грибы, красноголовики и лисички, собирали дикоросы. По договорам и в диком порядке поставляли солёные грузди в специальной таре. Во дворах — всевозможная живность: коровы, овцы, лошади, козы. У толкового хозяина кроме обласок, душегубок-илимок и малых моторных лодок имелся свой большой катер, «Салют» или самодельная железная байда, на котором жители заимки возили продукцию в Енисейск. Трудолюбивые жили хорошо, имея и тяжёлые джипы, грузовики, трактора и квадроциклы. Телевизора не было, радиоприёмники с переходом станций на FM-диапазон и фактическим закрытием вещания на средних волнах оказались в принципе не нужны, зато радиостанции для связи с миром имелись… С кетами всё гораздо сложнее и грустней, особенно после того, как в районе началась нефте- и газоразведка. Некоторые представители малочисленного народа принялись уповать на будущие дивиденды, а не работать…

Ага, там, между деревьев, просматривается вертолётная площадка, местный вертодром с будкой и ветровым конусом, а вот здесь начинается выезд на грунтовую дорогу, по карте она тянется к Енисею. Всё знакомое.

Не хватало только людей, котов и бродячих блохастых собак, роющихся в компании мух у свалки на окраине или возле обычно пустых мусорных баков.

Движения не было. Даже птиц не слышно.

— Знаешь, где находится его хата?

Молча кивнув, Мозолевский пошёл вперёд, ствол его СКС был направлен по ходу движения, а мой переходил из стороны в сторону.

— Вот эта.

Длинная рубленая изба стояла ближе к таёжному краю фактории, подальше от реки. Окна не заколочены и не закрыты ставнями, я вообще здесь ставней не вижу, не ходили в этой глуши чужие. Стандарт зажиточного человека: углянка, большой сарай, солидный гараж на пару машин, летний домик, дверь в него приоткрыта.

— Скелет, мою ты душу сбереги! — вдруг громко вскрикнул Михаил, шедший впереди, и встал, как вкопанный. Так резко, что я не успел повернуться и чуть не ткнулся носом ему в спину.

— Где?

— Тьфу, ты, собачий это…

— Не волчий?

— Нет, — коротко ответил он.

— Оставить лишнее.

Меня это зрелище тоже несколько смутило. Почему белые кости не растащило таёжное зверьё, и почему единственный хозяин фактории их не убрал с видного места, смотреть ему приятно было, что ли? Дверь у избы массивная, как и сами стены. Явных и свежих следов перед ней не было.

— Товарищ Шведов, вы дома?! — заорал я, чуть не сорвавшись на высокую ноту.

Ответа не последовала, и мне пришлось, выждав секунд десять, тяжело, зло стукнуть кулаком в дверь, которая даже не шелохнулась.

— Товарищ Шведов, вы там?! Здесь уполномоченный Исаев из Подтёсово, мы только что пришли по реке, откройте!

И опять никакой реакции.

— Может, он помер от страха? — повернулся я к напарнику, уже прикидывая, как можно проникнуть внутрь.

— Подожди, давай я попробую… Артём Павлович! Это Мозолевский с судоремонтного, ты меня знаешь, мы с тобой раз пять рыбачили вместе!

Мне показалось, что за дверью послышались осторожные шаги, и я сделал Михаилу знак глазами: продолжай.

— Артём Павлович! Товарищ Исаев прибыл, ты же сам вызывал оперативную группу!

Спокойные увещевания механика вскоре сделали своё дело, из-за двери, всё ещё запертой, глухо послышался настороженный мужской голос:

— Кто из вас Исаев?

Он там что, не слышит ни хрена, что ли!

— Я Исаев, я... Добрый день ещё раз, значит. Меня зовут Алексей Георгиевич, человек с мандатом, уполномоченный Подтёсовскойго района, командир опергруппы.

— Не знаю никакого Исаева, и знать не хочу! — быстро раздалось из-за двери. — Пошли прочь!

— Дурит, — развел руками механик и указал головой сквозь стену.

— А мандат у него где? — неожиданно поинтересовался непутёвый отшельник.

— В кармане, — уже устало молвил я.

— Под дверь подсовывайте. В щелочку, — приказал голос.

— Не порвёт же он его, командир… — не совсем уверенно сказал Михаил.

— Сувай, говорю тебе!

Наклонившись, я кое-как протолкнул сложенный и спрятанный в пластиковый пакет лист бумаги в щель под нижней доской. Ну, и? Долгие две минуты понадобилось Шведову на изучение документа и принятие