Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

— По приговору суда не пойду!

— Доведешь ты меня сейчас до военно-полевого суда, товарищ Шведов, — прошипел я гюрзой, с неудовольствием наблюдая язвительно-понимающую гримасу на лице Мозолевского. — Ещё и приговор озвучу, как оперуполномоченный с мандатом,

Он сразу вжал голову в плечи, странно прищурился, и я увидел, как его глаза начали затягиваться сизой пеленой. Губы задрожали. И вздрогнул.

— Ты чего? — послышался голос Миши.

Артём вздрогнул ещё раз — могло показаться, что отшельник кашлянул. А потом Шведов мелко затрясся, не в силах больше сдерживаться. Его переломило пополам от тугого гортанного воя, не показного, мастырного, а из груди, настоящего, страшного. Он стукнулся трясущейся головой о стену избы, и тут же прижал руку к виску.

Подошедший Васильев, который хотел, было, что-то сказать, увидев это, потрясённо замер.

Зато прорвало хозяина фактории.

— Мужики! Я же понимаю! Вы считаете, что я с катушек соскочил! Дык и я не тупой, сам знаю, что мне на Шаманской крышу пробило, крепко, чувствую! И в зеркале свою рожу перекошенную вижу! Знаете, почему я туда ехать не хочу, хоть и сам почти не помню, что было? Знаете, а? Да, боюсь! — с вызовом проревел Шведов последнюю фразу. — Но не жути той таёжной, а ещё одного пробоя, окончательного, крайнего, после которого меня только в дурку уложить останется, под сульфазинчик! А теперь оно уже и сюда пробирается!

— Не применяют уже сульфазин, — не к месту вставил Мозолевский.

— Я не выдержу! — остервенело заорал промысловик.

У меня не было слов. Что он помнит… Его пережженный шоком мозг ещё не был способен выстраивать стройные и связные картинки в цельный сюжет, да и мало их, похоже, было, картинок этих, пригодных к запоминанию. Он ещё что-то мычал, плакал и трясся одновременно, не успевая размазывать по щекам слёзы. Никогда такого не видел. Всякий страх наблюдал, но не такой — осознанный, и вместе с тем мистически заразный, впервые.

Механик тоже тупо молчал.

— Идиотизм, не, ну это же шиза полная! Цирк! — внезапно прокричал Сашка, до той поры переводивший взгляд с меня на Шведова и обратно, и вдруг со всей дури пнул незапертую дверь дома так, что она громко хлопнула. — Ну, чистый дурдом, блин! Командир, его лечить надо! Резко! А вы сю-сю! Все с ума посходили!

Механик в ответ лишь громко выматерился, секунды две помолчал, потом ещё раз покрыл непонятно кого по матушке, и поочередно посмотрел на нас троих с немым вопросом: на его лице было написано ровно моё состояние: абсолютное непонимание происходящего.

Конец беседы, приплыли.

Он действительно никуда не поедет, хоть палкой бей, хоть наручники надевай. А с ума сойти действительно может. И это будет на моей командирской совести, между прочим.

— Застыли все! Тихо, сказал! — резко приказал я. Безнадежно махнув на Шведова рукой, повернулся к Мозолевскому: — Далеко до этой лешачьей заимки?

— На КС-100 пара часов ходу.

— Тогда решаем так. Мы уезжаем, а ты, товарищ больной Шведов, быстренько собирайся, пакуй только самое ценное, и подвози прямо к берегу. Будь наготове, жди. Как появимся, сразу начнём грузить пожитки на катер, — усталым голосом инструктировал я, всматриваясь в окружающее двор пространство. В его застывшие глаза смотреть просто невозможно.

— Вот и верно, — с шумом выдохнув воздух, сказал Михаил.

— Может, ещё мальца правильный ход обдумаем? — как-то по-взрослому предложил пацан.

Я даже не понял сначала, что или кого он имеет в виду. Я вообще ничего не обдумывал. Собственно, сейчас и обдумывать нечего, мало данных, только психические рефлексии и непонятки. В идеале не торопиться: эх, сделать бы небольшой перерыв в концерте, посидеть в сторонке, побыть одному. Да, хорошо бы прийти в себя, успокоиться, и только тогда принимать все последующие решения…

Ну как тут успокоиться, если новые вводные всё продолжают поступать?

— Погодьте! Я не могу вот так эвакуироваться, с одними баулами, у меня же машины! — Артём взглянул на меня, как на несмышленыша. И добавил вполголоса, с откровенным отчаянием, уже понимая, что выходит облом: — Две, грузовик и джип, разве кто бросит такое богатство!

— Предлагаешь поставить своего таракана на катер? — съязвил Васильев.

— Зачем же? По зимнику, он до самого Кривляка идёт! — почти радостно провозгласил оживший Шведов. — Начальник, дай мне Мишаню, мы на двух машинах и пойдём. Я на джипе, Мишаня на грузовике, там несложно. За несколько часов…

— Гениальный план, — усмехнулся я.

— А что? — ещё не понял хозяин фактории.

— А то! Никого я тебе не дам, Шведов, вот мой ответ, окончательный и бесповоротный. Опергруппа пришла с конкретным заданием, и я его выполню, хоть сам расшибусь, хоть тебя расколю пополам! Да и зачем тебе эта рухлядь? — я показал рукой на яркий китайский грузовичок с лентами иероглифов по бортам и обшарпанный серый «Терракан» с ноздрёй на капоте. — «Сарепта» хорошая, вот её и забирай.

— С хранения, считай, новенькая, — машинально вспомнил он.

— Во-о! А машину ты себе в Подтёсово за два дня подберёшь, сейчас с этим просто, целая коллекция стоит. Я не знаю, может, ты ужастиков начитался или насмотрелся, может, что-то примерещилось. Могу даже допустить, что тут действительно всё сложней, чем кажется! Но дело от этого страдать не должно, понятно тебе? Страшно ему… Нам тоже на реке непросто было, особенно ночью.

— Книжек, говоришь, начитался? — с откровенной обидой переспросил он, перебирая губами, будто пытаясь выплюнуть несуществующий песок, такое же бывает после контузии. — Молод ты ещё, начальничек, чтобы судьёй быть, мало повидал. Стоят у меня такие книжки на полках, скрывать не буду, и фантастика всякая имеется. Но ты можешь их не читать, скоро сами всё увидите... Я тоже тебе кое-что скажу, по-книжному. На Шаманской как раз и прочувствуете всё наслаждение от обуявшего вас животного страха. Раз так выходит, то езжайте с богом, смелые. Возможно, такие ощущения вы испытываете в первый и последний раз.

— Да не каркай ты, Палыч! — раздражённо пробасил Михаил. — Наговорил тут всякого: то ли сорок бочек арестантов, то ли и вправду бесовское. Сам посуди, должен после этого командир предусмотреть вероятность, что обратный путь по реке тоже будет непростым? Негоже распыляться, сообща нужно.

— Не поеду, — сквозь зубы