Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Даже обычному человеку, если он наблюдателен и разумен, тропа может поведать очень многое, а опытному следопыту расскажет втройне. И это отлично знают те, кто хочет скрыть свои следы и присутствие поблизости жилья. Как-то мы с другом битые сутки не могли найти избушку беглого зэка, отсидевшегося там весь срок давности, но по инерции продолжающего оставаться в глуши. Он никогда не ходил к жилью одним и тем же маршрутом, каждый раз выбирая новый путь, поэтому тропа зарастала, не успевая натаптываться.

Кстати, многие народы мистифицируют таежные тропы, полагая, что ночью по ним ходят лесные духи. Говорят, если ночью дух наступит на вас, то вы заболеете или умрете. Совсем рядом с тропой становиться на ночь не нужно.

Идущий впереди Сашка внезапно поднял руку с ружьём вверх, мы с Мишкой послушно замерли и присели.

— Поляна есть! Нашёл! — как ни в чём не бывало, загорланил разведчик-раздолбай.

— Лосёнок тунгусский, овода тебе в задницу… — выдохнул механик.

— Воспитаем, — уверенно пообещал я. — Саня, стой там! Да стой ты, тебе говорю!

Поляна была большая.

Упавший вертолёт я заметил сразу, но на нём не зафиксировался, торопясь запечатлеть в голове первый общий кадр. Вертушка битая, оттуда неприятности уже не придут. Запах гари и нагретого за день металла я чувствовал, а вот разлившегося топлива — нет. Под внимательными взглядами напарников достал дозиметр и проверил радиоактивный фон — норма. Ставим плюс.

В глубине ровной площадки, окружённой необычайно высокими для этих мест соснами и елями, среди кустов виднелась тёмно-коричневая крыша низкого сруба. А вот и бревенчатый лабаз торчит памятником вблизи от места крушения. Такое хранилище — обязательный элемент любой нормальной заимки или зимовья. Единственная толстая свая, представляющая собой спиленное дерево, понизу была окована листовым оцинкованный железом, чтобы не дать голодному зверю зацепиться для подъёма когтями. Дверь приоткрыта, значит, внутри ничего нет.

К двери лабаза поднимаются по стремянке или по наклонному бревну с зарубками-ступенями, затем подъёмное приспособление убирают, так что оно наверняка валяется где-то рядом, в траве. Для устройства такого лабаза потребуется пара дней. Можно поступить гораздо проще. На толстой березе или ели срубают все ветви до большого развилка. Выше обрубают всю крону, оставляя только несколько суков на высоте от четырёх метров и основание развилка с тремя-четырьмя крупными суками. Туда при помощи веревок втаскивают подлежащий сохранению груз, покрывают его брезентом или толстой плёнкой, обвязывают веревкой. Затем, слезая, обрубают за собой все оставленные сучья и напоследок снимают кору, чтобы медведь не мог залезть по ней к продуктам. Крону обрубают для того, чтобы дерево не повалила буря, иногда с этой же целью срубают и ближайшие деревья.

Остатки забора, ворота стоят, а часть периметра повалена. Бани пока не вижу, а она должна быть. Скорее всего, банька стоит на ручье среди деревьев, там удобно, чистая вода бежит под полом, прямо под ногами.

— Расходимся, я по центру. Вперёд.

Мы двинулись по густой, неожиданно высокой, выше пояса траве, пересекая овальную поляну заимки чуть левее центра.

— Георгич, смотри-ка сюда! — Мозолевский резко поднял вверх правую руку с карабином и добавил: — Опять дуплет, твою душу!

Я поднял голову и мысленно ахнул. Слева с высоты двух сосен на нас смотрели уже знакомые фигурки, образованные замысловато переплётенными ветвями, и нельзя было понять: природа так шутит, или же человек забрался к верхушкам и сваял такое, желая вызвать страх у посторонних. Зодчий, бляха, приколист!

— У эвенков был такой обычай?

— Не слышал, — ответил я Михаилу.

— А у кетов?

— У них мог. Только цель непонятна. Шаманство какое-нибудь…

Странное совпадение.

Дверь сруба была закрыта. Ну да, там же щеколда хитрая… Успел, значит, закрыть её промысловик, закупорил склеп. Здание рубили в лапу, качественно. Зимовьё, относительно небольшое по площади, обустроено очень основательно, со всем тщанием, и даже с любовью. Полоса высокой травы и кустарника больше не мешала, можно было почти полностью разглядеть целый комплекс крошечных построек. Кроме жилого дома здесь имелся навес из составного рубероида, под которым расположился грубый деревянный стол и две скамьи по бокам. Чуть в стороне стоял сарай и тот самый лабаз, а за ними виднелась коптильня, внешне очень похожая на сортир-скворечник. А где сортир?

Пока хватит, первичку получили, ближе подходить не стоит.

— Дверь закрыта. К вертушке, — скомандовал я. — Тылы осмотрим.

Место крушения летательного аппарата авиаторы и профессиональные спасатели порой страшновато называют «ямой». Здесь углубления от удара аппарата о землю не было, и скорость падения не та, и масса. Хвостовая балка геликоптера лежала в стороне от большого чёрного пятна-прогара, на котором так ничего и не проросло, грунт был надолго отравлен бензином и продуктами горения. Полыхнуло после крушения хорошо, умирающий геликоптер вкруговую выжег вокруг себя траву, а ближайшие деревья на краю поляны превратил в отвратительные обугленные коряги, как только лабаз не зацепил…

Бог знает, что тут случилось... Может, в полёте их застала непогода, сейчас метеослужбы нет. Хотели сесть мягко, да не рассчитали, при приближении под углом к замеченной поляне с растущими на ней деревьями высотой до двадцати метров пилот не учел направление и скорость ветра... Машину бросало шквальными порывами, в результате на подлёте произошло столкновение вертолета с ветвями деревьев, после чего он, провернувшись, пролетел сюда, приземлился, жёстко, сразу опрокидываясь на правый бок, разрушился и загорелся.

Люди уцелели. Даже если среди них оказались раненые, они смогли пройти в избушку и укрыться там.

— Плохо укрылись, — заметил я вслух, несильно толкнув ногой хвостовую балку. Та не поддалась, прилежалась.

«Робинсонов» до войны в Сибири было много, покупали их охотно. А что же ещё покупать? Старый Ми-2 всем хорош, но он уже не выпускался. Ми-34 может летать хвостом вперед со скоростью сто сорок километров в час и делать бочку, но назначенный ресурс у него составляет всего триста часов, да и редкий пилот может похвастаться, что летал или хотя бы видел этот вертолёт вживую. В результате человек, имевший желание и возможность купить легкий геликоптер, очень быстро приходил с деньгами в фирму «Робинсон», а точнее, к самому популярному в России четырехместному R44. Симпатичный, престижный, вместе с тем надёжный и экономичный, с простыми и изящными техническими решениями. Установлен на нём проверенный миллионами летных часов на тысячах летательных аппаратов бензиновый