Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Много их и билось. На одном чуть я сам не упал, на другом разбились мои приятели.

— Интересно, аварийный радиомаяк у них сработал? — шепотом спросил Сашка, глядя на чёрную груду металла в центре ямы.

— АРМ? Наверняка, сигнал бедствия ушёл штатно, — подтвердил я. — А толку…

Начав широко и постепенно уменьшая радиус осмотра, мы, походили кругами, но не отыскали ничего ценного или существенного: тут не было частей человеческих тел и трупного запаха, к источнику которого трудно подойти близко. Рюкзаков, вещмешков и других вещей пассажиров мы не обнаружили, и повернули к дому. Лес уже начал залечивать рану, по всему выходило, что Шведов, следопыт опытный, время катастрофы рассчитал правильно.

— Мужики, такой пожар должен был тут всё к лешему спалить, — прикинул Михаил. — Весной долго сушь стояла, считай, только сейчас настоящие дожди пошли.

— Значит, дождик всё же был, не дал пожару шибко разгореться! — запоздало сообразил стажёр.

— Вот именно, непогода, — буркнул я. — Ладно. На дом внимание.

Теперь была возможность разглядеть сруб внимательней.

Перед нами стоял обычный домик-зимовье с плоской крышей высотой чуть меньше двух с половиной метров. Если имеется лошадь или снегоход для подвозки бревен, то четыре человека могут сложить такой дом из двух комнат в три дня. Стены обычно конопатят мхом. Крыша делается из более тонких бревен или жердей, положенных на матицы, сверху её перекрывают плотно уложенным дерном. Желательно, конечно, дёрн покрыть брезентом, чтобы весной не протекала вода; здесь был всё тот же рубероид. У совсем старых зимовий такого типа, упрощённого, пол делают земляной, позже, как появились бензопилы, начали сколачивать его из пиленых и подтёсаных бревен. Под такой пол, положенный на бревна, в качестве утеплителя закладывают дёрн, торф или другой изолятор. Только не гальку и не крупный щебень, они бесполезны. В окнах — двойные остеклённые рамы, на ночь для тепла и безопасности окно снаружи закрывают произвольными ставнями.

Есть большой амбар за задней стеной, непосредственно примыкающий к дому, зимой можно не выходить на улицу — типичное северо-сибирское решение, ещё и гаражи так ставят. Дверь прорублена в боковой стене, где не скапливается снег. С подветренной стороны дверь делать нельзя, занесет снегом, с наветренной — будет холодно, да и трудно выходить.

Жить вполне можно, но…

— Что-то наврали летописцы, не просматривается на картинке семья кержаков. Не их почерк. Одному можно жить, а семьёй не получится, халтура.

— Согласен. Несолидно как-то, да и не похоже на них, — поддержал меня механик. — Ни огорода тебе, ни хозяйства с прибытком, опять же скотину куда, где птичник?

— А мне бы и такого хватило, чтобы с какой-нибудь девахой побарахтаться! — уверено выступил Васильев.

— Тебе, Санёк, и подсобки школьного спортзала хватило бы, откуда ты с корешками за переодеванием девиц подсматривал, — подколол его Мозолевский, однако пацан на него не обиделся, а засомневался.

— Мужики, а это точно та самая заимка, не косяк?

Мозолевский молча показал ему на крышу, где над входом висела вырезанная из широкой доски динамично выглядевшая фигура шамана: свирепого вида человек в непонятном балахоне и кое-как обозначенной копной волос. Он воинственно поднял бубен, держа в другой руке колотушку, причём ей он явно замахивался для удара не по бубну, а по зрителю. Старая штукенция. Две продольные глубокие трещины, снимать с гвоздей страшно, рассыплется. Раритет, такому нашлось бы место и в Краеведческом музее Енисейска.

А я всё ещё по инерции продолжал думать о вертолёте.

Горело очень мощно, даже сильный дождь не смог сразу погасить разбушевавшееся пламя, значит, топлива в баках было под завязку. Получается, что после старта они летели не долго. А это значит, что площадка подскока «Робинсона» находилась где-то рядом. Вертолёт направлялся на восток, как я и предполагал ранее, теперь в этом нет никаких сомнений. Траекторию падения хорошо видно по положению машины на земле, по характерно обломанным верхушкам, другим повреждениям деревьев и застрявшей глубже в зарослях карбоновой лопасти винта

— Скажи, Миша, он мог заправиться в Ярцево?

Механик у нас человек основательный, технически и по-житейски грамотнейший, со своим устоявшимся мировоззрением, торопиться с выводами не любит, особенно, если вопрос серьёзный. Он и сейчас сперва подумал.

— Теоретически… Не, Алексей, не мог. Очень я в этом сомневаюсь. Как же это можно было сделать, не привлекая внимания жителей? Тогда в Ярцево люди ещё бытовали, и немало, после переезда обязательно объявили бы этот факт нашему старосте. Событие же! Полный салон иностранных солдат в униформе! Да их, только опознав, торчком закопали бы в грунт, комарьём казнили бы! Шутка ли, интервенты... Нет, незаметно это сделать не получится даже при надёжном сообщнике, такие игрушки и раньше редко в деревни залетали, а в военное время и законы особые. Люди недоверчивые, бдительные.

— Вот и я так думаю. Тайком в жилом посёлке вертушку не заправить. Получается, что где-то поблизости у них была загодя подготовленная база. И не факт, что она теперь законсервирована, там вполне кто-то может находиться в сторожах.

— Сеть баз, вычислять нужно и гасить! — вовремя вставил пацан, и я хмуро посмотрел на него, потому что мысль была в правильном направлении.

— Можно, конечно, захватить деревню, где имеется пригодное топливо, заставить молчать по избам силой оружия, переодеться перед этим под бандюков, в конце концов, — начал рассуждать вслух механик и сам же себя опроверг: — Так ведь гарантии никакой, афёра чистой воды!

— Точно, Не спецназовская работа, те всегда тщательно готовят площадки, на которых собираются оперировать, продумывают всё. Ладно, зарубку поставим для памяти, — сказал я, уже переключая всё внимание на входную дверь и выискивая в короткой прорези, пробитой узким долотом в дереве, пластину щеколды.

Железку было еле видно. С внешней стороны двери никакой ручки не предусмотрено. Ага, вижу зацеп! Хитро. Есть выбор. Человек внутри может закрыться упрощённо, чтобы напарник, в случае, если хозяин, например, слёг по болезни или ранен, имел возможность открыть дверь снаружи, сдвинув пластину через прорезь. Задействованный же фиксатор такую возможность полностью исключит, внутрь уже никто не попадёт.

Трупы, я надеюсь, на фиксатор не заперлись.

— Вхожу первым, — объявил я хрипловато, сплюнул на траву, отмечая, что напарники глядят на отчаянного командира с плохо скрываемой жалостью, будто провожая на эшафот. Если бы они знали, ёлки, как мне не хочется туда