Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

озера, чтобы надуть лодку — кукши сопровождают тебя до края деревьев. Но на берег не выходят... Потому что там хозяйничают огромные озерные чайки. Пока нет лодки — нет и чаек. Но как только из бесформенной кучи формируется корпус лодки, над водой тут же появляется облётчик — большая сильная чайка, самая зоркая. Смотрит, насколько ты серьезно подходишь к делу. Человек ставит сетку, и облётчик с радостным криком летит за бандой.

Я никогда не был охотником или рыбаком в чистом виде, не являюсь им и сейчас. Оружие и снасти для меня в поле были утилитарным инструментом для решения определенных задач. Утку летом бить не будешь, вот они, рядом плавают с выводком лапотунков, не губить же... Куропатка за зиму надоедает, а зайчатину не люблю. С другой стороны, набрать и привезти с собой провиант на десять-пятнадцать дней не просто, нужна подпитка. Но и рыбы ловишь немного, ровно в меру. Чтобы стало понятно: я никогда не привозил с озер хвосты, заготовкой не занимался. Сига берешь на небольшую сетку, гольца — на спиннинг.

Итак, начинается проверка сетей. Прёт проклятый налим. Налима в Норильске не очень жалуют, поэтому он часто выпускается в озеро, разве что один останется — для печени в уху. Часть рыбин глотает воздух, и какое-то время вынуждена болтаться на поверхности. Потом они всё-таки ныряют. Чайки тут же садятся на таких налимов и терпеливо ждут... Эти хищники порой не могут пробить толстенную шкуру взрослого озёрного налима даже своими тяжёлыми клювами и тупо дрейфуют, ожидая, когда прибьет к берегу. А там уж как кому посчастит. Несколько раз я имел счастье наблюдать, как с гор в парящем полете спускается огромный орёл-канюк, слету сгоняет чайку, хватает налима в лапы и начинает отход. Что тут начинается! Вся банда чаек поднимается в воздух и берётся атаковать канюка, пытаясь вернуть добычу. Лапы у того заняты, и он только матерится, продолжая полет с тяжелой ношей, как бомбардировщик под атакой истребителей. Финиши разные, но такое кино всегда дорогого стоит...

Рыба потрошится на берегу — чайки довольны. Теперь они ни за что никуда не уйдут. А ты возвращаешься с чистой рыбой к лагерю, сопровождаемый кукшами, в лесу хозяева они. Что бы ты ни делал: уху, жареху, сугудай или копчушку, — они всё будут есть, у этих котов уже имеется право на порцию. Идут дни, быт налаживается, вокруг тебя кипит жизнь, ты видишь всё и всех, со всеми с ладушках.

Именно птицы и берут на себя охранные собачьи функции. Ни одно живое существо крупней евражки не сможет и близко подойти к лагерю! Ни человек, ни медведь, ни росомаха.

Поднимается шум и крик с точным целеуказанием и сопровождением, у тебя будет время. А зверю проще уйти, чем так палиться и терпеть натиск. Странно, но тот же олень пропускается кукшами спокойно. А медведь — нет. Чайки ведут себя так же, постоянно проверяя акваторию.

Это двойное птичье кольцо есть результат замечательного симбиоза. Докладываю: ни одна собака на такое не способна, тут идёт слаженная работа групп птичьего спецназа. А уж разглядеть объект с дистанции... На реках, морском побережье и на островах — везде мне помогали птицы. Дружественная пуночка подскажет о приближении человека, а хорошо прикормленные огромные морские чайки, которых рыбаки иногда по ошибке называют бакланами, вполне способны наброситься и на медведя, чайки очень жадны и ревнивы. Особенная удача — общий язык с семейством крачек. Они меньше обычных чаек, но гораздо злей и отважней, бросаются на любого, подошедшего к гнездовьям.

Отличные сторожа. Если они есть, конечно.

Что же, с другой стороны, и тебя никто из пернатых не обнаружит. Но само отсутствие птиц… Ненормально это.

Красный, как стоп-сигналы идущего впереди автомобиля, сигнал тревоги забился в возбуждённом мозгу, и его пульсации становились всё сильней. Казалось, что меня даже немного раскачивает, как в гамаке. Плохо, что перенервничал, потерял навык, это никуда не годится, избаловался среди людей.

Глава 8

Ужасы зимовья Шаманское

На далёком водном перекрёстке местность оказалась ровная, терраса низкая, а берега без крутых откосов.

Чуть дальше от того места, где причалили КС-100 и моторка, в затон реки выдавался небольшой мысок, за которым находилась ещё одна заводь-курья и впадающий в реку крупный ручей. Шум двигателей стих, и стало слышно журчание воды, бегущей под курумником. Тут проходит каменная гряда, давно сглаженная водами. Справа и слева от нас поднимается густая стена молодого леса, из которого торчали высокие серые стволы мёртвых обгоревших деревьев. Опять гарь.

— Катя, ты остаёшься на берегу, будь на катере. И вот что, пулемёт приготовь. Первые пятнадцать минут после нашего ухода двигатель не глуши. Моторку вяжем на буксир. А там видно будет.

— Что брать, «Тигра» или помповик? — поинтересовался Васильев.

— Лучше помпу. Первым пойдёшь.

— Есть!

Было видно, что зимовьё тут стоит старое, даже натоптанной тропинки к нему нет.

В принципе, вдоль каждой сибирской реки натоптаны тропы, самые разные. Начиная от старых почтовых трактов, где они когда-то проходили, и заканчивая свежими звериными.

Охотничьих троп в тайге очень мало, потому что охотятся люди в основном зимой, по снегу, а следы, я бы даже сказал, следищи, геологических партий: ямы, канавы и просеки всегда хорошо заметны, их с деятельностью охотников не спутаешь. Верховые олени-учуги эвенков летом тоже идут по пути лесных жителей.

Так что почти все встречающиеся в лесу тропы — звериные. Тропа может прерываться, разветвляться на мелкие, переходить с одного берега на другой, теряться в оврагах и распадках. Тропу нужно беречь, а потеряв, настойчиво искать, но при этом никогда не двигаться по тайге или лесотундре напрямик, лучше уж двигаться по берегу реки или ручья.

Отсебятины не нужно. Звериные тропы протоптаны оптимально, по наиболее удобному маршруту, с минимальным набором или потерей высоты, они всегда стремятся к горизонтали. Зверь не человек, дурной работы делать не будет, он не пойдет в обход верхом, если можно пройти низом, разве что впереди есть препятствие, например, речной прижим. Часто звериная тропа идёт по границе форм рельефа или растительности разных типов. Летом таёжник чаще всего использует именно звериные тропки, исследует, обживает. А потом, спрямляя их, по треку пускают зимники. Тропе нужно верить, не сворачивать, думая, что так можно сократить путь, все такие эксперименты давно были произведены самыми хитрыми и разобраны самыми умными. Заупрямитесь — влипнете в бурелом или в