Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

В районе Подтёсово движения посторонних плавсредств не наблюдается, все суда общины вернулись на базу, «Гдов» поставлен на замену лебёдки.

За доставку больного в Подтёсово администрация посёлка Большая Мурта просит объявить благодарность экипажу плавмгазина «Провокатор».

Подпись. Храмцов.

Вот такую радиограмму или РДО только что получила Глебова, Василий Яковлевич Храмцов ещё неделю назад распорядился постоянно держать работающие на удалении от анклава группы в курсе дел. Я всячески поддерживаю это начинание, порой именно недостаток оперативной информации приводит к печальным итогам.

Но именно сейчас ничего из содержания радиограммы меня не интересовало — впереди лежало поселение Сым.

Пш-ш…

— На месте я. Вижу факторию, — спокойно доложил по рации Васильев. — На берегу никого, моторок, кроме одной «Сарепты», нет, людей тоже не вижу. Лодка новенькая, как только что из магазина.

— Принял, хорошо. Сашок, проскочи скоренько выше за посёлок, — попросил я, — там развернись, осмотрись и медленно двигайся навстречу левым берегом. Левым! От тебя правый будет.

— Да я ж… — закипел стажёр в радиоэфире, и я представил, как он принялся гневно открывать и закрывать рот, словно вытащенная в лодку рыбина. — Я ж не ребёнок с города, Алексей Георгиевич, с базы флота, знаю, поди, как в гидрографии берега определяются!

— Ладно-ладно, проехали, наблюдай.

Минут через семь на обрывистом правом берегу показались домики фактории.

Странно, здесь был лёгкий туман.

В пелене, поднимающейся над длинным откосом берега, на фоне грязно-зелёной тайги смутно угадывались домишки и сарайчики. Таким я примерно и представлял себе посёление Сым. Причем представлял необитаемым: над крышами не поднимались струйки печного дыма, хозяйки не готовили обед, не хлопали двери, не бегали дети, не доносилось едва различимое «пых-пых-пых» генераторов. Ни автомобилей, ни звуков моторок. Знал ведь, что село брошено, отчего же теперь так остро воспринимаю безлюдье?

Один из рубленых в лапу домов, из последних сил стоявший на высоком подмываемом берегу с самого края поселения и покосившийся к обрыву, брошен был давно. Пустые окна в голубых рамках наличников грустно смотрели на убегающие воды реки. А вот и метеостанция, здание новенькое, его издали можно опознать по мачте с антеннами. Возле группы деревьев виднелись две крашеные серебрянкой ёмкости под горючее.

Вот здесь, у стланей, так и не спущенных к воде, причаливал рейсовый катер, а тут, похоже, купалась детвора, когда река прогревалась…

— Вымерло.

— Так и есть, — поддакнул я Кате.

Высокий тут берег. С дальнего конца посёлка рядом с обрывом тянулся забор-кораль, сделанный из длинных горизонтальных жердей, за ним виднелся отличный многокомнатный домина с пристроенным зимним амбаром, гараж с распашными воротами, напротив выхода стоял новенький, ещё жёлтый сруб недостроенной бани.

Знаю, что лес подходит к обширной поляне фактории со всех сторон, деревья большей частью низкорослые, хвойные. Заросли кустарника у берега и за поселением не представляли собой непроходимых скоплений, тут вообще всё лишнее вычищено. Уютно, светло. Короче говоря, пока что не складывалось у меня впечатление, что вокруг затаились все отморозки животного или потустороннего мира. Впрочем, в лесу наверняка сумрачно, хоть и не темно. Но в тайгу нам и не надо.

Строений с воды видно немного, мешает обрыв, основная их часть стоит чуть подальше от реки. Все домики чистенькие, ухоженные, видно, что люди за подворьями следили. Да тут и грязи непролазной не бывает, песчаные грунты… Устав описывать круги в стороне, Васильев подогнал «Бастер» к борту «каэски».

— Видишь домище с синей крышей, что высовывается? — Миша показал пальцем вглубь посёлка. — Это грибоцех.

— Хорошее название! — отметила Глебова.

— Промыслы… — пояснил механик.

Стандартная проверка радиоактивного фона, никто и не заметил, как я вытащил прибор.

Несмотря на то, что с момента катастрофы прошёл уже год, люди в общинах не удивляются, когда кто-либо проверяет фон. Разразись в пик кризиса на планете полноценная ядерная война, последствия её давно ощутили бы все. Слава богу, пронесло, по крайней мере, в части применения мощных ядерных зарядов. Но всё больше и больше людей утверждают, что тактические заряды в районе Новосибирска и восточней к Абакану всё-таки применялись. И всё же это другой край, не наш, и интерес наш расположен не там.

У нас на Енисее и свои опасности имеются, ещё какие. Здесь существует совершенно особый изолят Железногорск, закрытый город Красноярск-26. В своё время Росатом посчитал, что, переместив сверхопасный груз плутония-­239 с периодом полураспада двадцать четыре тысячи лет с берега Балтики на берег Енисея, он сделает мир безопасней, началась транспортировка в Сибирь отработанного ядерного топлива и хранение его на территории Железногорска. Отныне в этом изоляте заложен гигантский разрушительный потенциал, равный пятистам Чернобылям. Сухое хранилище — это колоссальная масса высокоактивного ОЯТ общей активностью двадцать миллиардов кюри. На так называемом мокром хранении находится ОЯТ общей активностью шесть миллиардов кюри. Чернобыльская катастрофа, к примеру, дала активность пятьдесят миллионов кюри. Красноярск не первое место, куда перемещали ОЯТ, на Урале в ЗАТО Озёрск, бывшем Челябинске­-65, шестьдесят лет работало производственное объединение «Маяк», там сейчас наверняка то же всё сложно...

Когда в Красноярске-25 производили оружейный плутоний, то реакторы охлаждали, напрямую прокачивая воду из Енисея и сбрасывая её обратно в реку. Случались аварии, и топливо из военных реакторов, говорят, тоже сбрасывалось в реку. Вроде бы красноярские учёные отмечали мутации флоры и фауны, но пока что природа справляется сама. Однако если люди в изоляте, которых там, по прикидкам, осталось довольно много, не смогут удержать ситуацию под контролем, то нас ждёт ещё одна катастрофа, которая уж точно приведёт к генетическому взрыву. В случае аварии и начала миграция радионуклидов по Енисею людям придётся уйти на север, в крупные притоки типа Подкаменной или Нижней Тунгуски.

Красноярский могильник сейчас угрожает всем, радиацией умоется и северная Европа. Гадость непременно попадёт в реку, потом с течением в Северный Ледовитый океан, а далее уже океанские течения разнесут её от Берингова пролива до Норвегии. Так что нам остаётся лишь контролировать среду и регулярно напоминать упрямым изолянтам из Красноярска-26 о том, что мы готовы тесно сотрудничать и оказывать помощь. Лишь бы они справились с проблемой.

— Выходим, всем проверить оружие. Катя, дай сирену, — приказал я.

Резкий судовой сигнал пронёсся над вздрогнувшими окрестностями. Подождали. Встречать гостей никто не торопился.

— Ясно. Десантируемся. На берег идём мы с Мозолевским. Екатерина, ты становишься на противоположном берегу, оттуда больше