Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

Впрочем, подробнее с записками вы ознакомитесь сами. Пересылаю их вам. Настоятельно прошу их вернуть не позднее, чем через два дня, так как я рискую своей репутацией.

А. получает эти угрозы, по её словам, уже три месяца. Зная характер А., могу сказать, что в расчётах она точна, а значит, три месяца сравнялось совсем недавно. Накануне от сыновей А. мне удалось узнать, что охраняют её покой четыре сыщика из Управления и около десяти простых «гусей». Тем не менее, сегодня утром А. обнаружила на своей подушке очередную записку, которую сейчас изучают сыщики.

А. испугана, плохо спит, имеет проблемы с сердцем.

Пока это всё, что я могу сообщить,

Искренне Ваша,

мисс Э.

P.S. Мелочи не нашлось, потому высылаю Вам ровно тринадцать хайрейнов. На сдачу можете купить себе леденцов.

– Эвани, не отнесете это сейчас на почту? До востребования, – передала я мисс Тайлер запечатанный конверт. – Сейчас я ухожу. Пожелайте мне удачи в переговорах с сэром Аустером. Надеюсь, что вечером мне посчастливится его разыскать и переброситься с ним парой слов.

Позже, когда я вела беседу с моим будущим – в этом не было уже сомнений – поставщиком цветов, то не раз ловила себя на мысли: что же ответит теперь Эллис?

И – когда?

Эллис не заставил себя долго ждать.

Следующее письмо я получила сразу после ужина. Вопреки обыкновению, это оказалось не коротенькая записка в помятом конверте, а довольно объёмистый пакет, к которому сверху был приклеен сложенный вчетверо листок. Разумеется, первым делом я обратила внимание именно на него.

Послание гласило:

Очаровательная и несравненная мисс Э.!

Пользуюсь случаем уведомить Вас, что три хайрейна из двенадцати, что Вы любезно мне подарили, ушли на то, чтобы нанять лошадь для поездок от деревни до замка Дэлингридж, а также до железнодорожной станции, где и располагается единственная на всю округу почта. Остальные деньги, соответственно, уйдут на оплату проживания в гостинице, взятки некоторым нужным людям и прочие необходимые для расследования дела.

Смею Вам напомнить, что для упомянутого расследования я взял в Управлении отпуск под залог своего жалования за этот месяц. И если для Вас сумма в двенадцать хайрейнов не является существенной, то для меня она весьма велика.

Ведь я всего лишь скромный детектив Управления, не имеющий в своём распоряжении кофейни, где одна-единственная чашка кофе стоит добрых два с четвертью хайрейна. А потому выражаю надежду, что впредь вопрос оплаты моих услуг не будет ареной для Ваших упражнений в остроумии.

Впрочем, к делу.

С записками я ознакомился. Они мне ещё понадобятся для проведения некоторых исследований. Разузнайте, в каком порядке получала их А., это важно. Также подробнейшим образом расспросите всех гостей и постоянно проживающих в доме членов семьи А. о необычных происшествиях за последние четыре месяца. Постарайтесь сделать это так, чтобы Вас ни в чём не заподозрили.

Все беседы записывайте подробнейшим образом. В таких случаях, как с А., любая деталь может оказаться решающей.

Рассчитываю на Вас и Ваш острый ум, мисс Э.

С почтением,

Эллис

P.S. Не обижайтесь, но леденцов я всё-таки купил. Не люблю сладости, но эти, на палочке, напомнили мне Вас, мисс Э., поэтому высылаю Вам немного. На пробу.

Когда я прочитала письмо, мне стало стыдно. Действительно, мой годовой доход составлял около двадцати пяти тысяч хайрейнов. Меньше, чем у герцогини Дагвортской, к примеру, но больше, чем у многих графов и даже маркизов. Эллис же как детектив за двенадцать месяцев поистине изматывающей работы получал всего шестьсот двадцать пять хайрейнов. И то, что для меня было досадной мелочью, для него составляло четверть от месячного дохода.

Вот она, разница в социальном положении, во всей красе.

Впрочем, сейчас моё высокое положение должно было сыграть нам на руку. Графине гораздо легче расспросить родовитых и титулованных гостей, чем простому детективу. Даже у последнего из джентри может оказаться довольно гордости, чтобы отказаться от общения со служителем закона, особенно без просьбы главы Управления.

У меня же есть и положение в обществе, и умение разговорить почти любого человека. На память я тоже не жалуюсь, так что доклад о беседах с гостями Эллис получит в наилучшем виде.

Тут мой взгляд остановился на пакете, к которому было прикреплено письмо. Ах, да, «сласти»…

Я аккуратно надорвала плотную бумагу. Внутри действительно оказались карамельки, по виду – самодельные, вроде тех, которые матери готовят для послушных детишек: сваренные из сахара, разогретого на сковороде и намотанного на длинную палочку. Только к этой карамели золотисто-коричневого цвета явно что-то добавили…

«Что ж, вряд ли Эллис станет меня травить», – подумала я и решительно сунула одну конфету в рот. В первую секунду она показалась мне приторно-сладкой, с легкой цитрусовой ноткой. Но постепенно вкус преобразился. В нем появились жгуче-перечные оттенки, и чем дальше, тем явственней.

В задумчивости я провела конфетой по нижней губе, чувствуя слабое тепло.

– Имбирь, – улыбка моя получилась мечтательной. – Эллис думает, что я похожа на имбирную карамель…

– Леди Виржиния? – удивленно откликнулась мисс Тайлер, отвлекаясь от книги. – Что-то случилось?

– Нет, Эвани. Просто только что мне сделали один из лучших комплиментов в моей жизни.

Ночь и день прошли без особых происшествий, а вот на следующий вечер Абигейл запланировала действительно интересное развлечение, включающее в себя фейерверки над рекой и небольшой фуршет. Это было своего рода открытие сезона – череды увлекательных мероприятий в честь дней рождения герцогини и её сыновей.

На берегу, под загодя установленными тентами, разместились столы с лёгкими закусками и напитками. В трёх больших чанах над кострами подогревалось вино со специями. Его разливали по старинным – или сработанным «под старину»? – кубкам слуги в средневековых нарядах. Явиться на берег надлежало в чем-нибудь зелёном или коричневом, а дамам – непременно с цветком, вплетенном в волосы.

Для меня и баронессы Вайтберри это представляло некоторые трудности. Если мои «перья» еще можно было украсить голубым вьюнком, будто короной, то Эмбер оставалось только одно – надеть венок.

А называлось все это действо «Ночь фей».

Я спустилась к реке со значительным опозданием, когда большинство гостей уже наслаждались экзотическим, по меркам светских развлечений, вечером. От жаркой дневной духоты не осталось и следа. С воды