"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

тоже нет, только догадки. Если бы она не показала свою тревогу, прочитав новости из газет, то и никаких подозрений у родителей в отношении её и Дегтярёва и не имелось бы, но уже как получилось. Пусть думают, что это её девичья блажь, что почти верно, но не совсем.

— Гм, титул барона Дегтярёв получил за то, что спас дирижабль. Тогда он тоже застрелил, вроде как, террориста, или нет, я уже и не помню. Про случай в Крестополе могу сказать, что Дегтярёв неожиданно нарвался на банду грабителей, терроризировавших окрестности и каким-то образом связанных с покушением на генерал-губернатора, поэтому его оправдали, хотя либеральная общественность следит за подобными случаями всегда и вмешивается, насколько это возможно. Правозащитники негодяев, так я их называю.

— Интересно, то есть, этот юноша уже давно хладнокровный убийца, может и умеет применять оружие в любых ситуациях, так, папочка?

— Это ты к чему ведёшь, дочь?

— Ты говорил, что мне нужен телохранитель, умеющий дать отпор и обладающий боевым даром. Дегтярёв умеет стрелять, давать отпор и уже открыл личный счёт врагов, которых собственноручно отправил на тот свет, ведь так?

Граф удивлённо посмотрел на дочь, подобная мысль пока не приходила ему в голову, а ведь и правда, барон показал себя с самой лучшей стороны, как защитник, а уж если сравнивать его с другими молодыми людьми, то и вовсе отличился отвагой и находчивостью.

— Возможно, но об этом ещё рано говорить. Я разрешаю тебе передать ему в качестве помощи продукты, а лучше всего, медикаменты. Они нужнее, это не возбраняется ни правилами, ни воспитанием, даже наоборот, является хорошим тоном, а дальше посмотрим. Мальчик поправляется, ты сможешь его увидеть, если продолжишь учиться в академии. Я даже не против твоей встречи с ним и общения, конечно, весьма умеренного.

— А если я захочу увидеть его раньше и вне стен академии?

— Это возможно только когда мы разорвём помолвку с князем Юсуповым, не раньше. После этого ты вольна встречаться с юношами благородного происхождения, в разумных пределах, естественно. Барон Дегтярёв своими действиями завоевал себе, причём, в прямом смысле завоевал, а не заслужил, уже не только личное дворянство, но и наследное, что ты, дочь моя, должна прекрасно сознавать. Ты ведь понимаешь разницу между личным и наследственным дворянством?

— Конечно, папа. Личное — это вопрос личного престижа, а наследуемое — это основание своего собственного рода, что ставит человека на одну ступень с теми, кто достиг этого гораздо раньше и является дворянином не в первом поколении.

— Да, ему теперь разрешено получить свой герб, это точно. Император заметил его, а если заметил, то уже не забудет, как не забудут и те, кто находится всегда рядом с троном.

— Я поняла, тогда я могу отправить ему письмо, вместе с подарком?

— Письмо можешь, медикаменты тоже. Ещё вопросы, дочь?

— А кто меня здесь станет охранять?

— В доме есть охрана, а если возникнет необходимость выйти в город, то с тобой последует охранник, из числа прислуги, я уже нанял нужных людей. Не беспокойся на этот счёт.

— Спасибо, папенька.

* * *

Воскресный день начала августа начался для меня весьма привычно, так же, как и предыдущее воскресенье. Ничем особым он не отличался и от любого другого дня, разве что врачей да суеты больничной поменьше, а так всё одно и то же. Надоело мне уже здесь валяться, в который раз, причём.

Слабость тела постепенно отступала, морда лица заживала, правда, не так быстро, как хотелось, но всё же. Похоже, что полученный шрам сильно исказит лицо. Не знаю, изуродует ли он меня, но красивее я точно не стану, всё же, шрамы украшают мужчину, но лучше, если они не на лице.

Постояв задумчиво возле зеркала и потрогав наложенную на лицо повязку, я молча отошёл к окну. Чего тут расстраиваться, сам, как говорится, виноват, мог сбежать, как и остальные, сломя голову через перелесок, и никто бы меня за это не осудил, как не осудили других сбежавших.

Но нет, я всё же полез в битву, благо пистолеты приобрёл, кстати, где они теперь? Один точно разорвало, а другой, наверное, подобрали после битвы, да и сдали в следственный отдел при полиции, или в архив военный, как вещдок, или просто на хранение.

Пистолет меня не подвёл, но вот с точностью у него не всё в порядке, к тому же, тяжёл оказался. Маузер в этом деле поточнее, хоть и не легче, и вообще, пора уже себе индивидуальный пистолет сделать, чисто под себя. Есть же такие, я видел в одном оружейном магазине, конечно, там и цена соответствующая, под тысячу злотых. Да и стреляет если не золотом, то серебром уж точно, в смысле, патроны на такой экземпляр весьма дорогие. Много не постреляешь.

Эх, я почесал кожу возле повязки, рана начинала зудить, но это мелочи, главное, что выжил и всё заживает, а если Женевьеве или Елизавете не моё лицо не понравится, то и ладно, могут не целовать в правую щёку, я обойдусь как-нибудь и без этого.

Не успел я сходить на завтрак, как ко мне зашла дежурная медсестра.

— Фёдор, — сказала она, опустив мой титул, — к тебе барышня какая-то пришла, она передачу принесла и письмо, выгляни в окно, что в коридоре. Сюда её всё равно не пустят.

— Какая барышня? — округлил я свои глаза.

— Откуда я знаю, какая, тебе виднее…

— Женевьева её зовут?

Пожилая медсестра сморщила лицо, припоминая.

— Нет, кажись, да она и не представилась, тебя спросила и передала что-то. Внизу возьмёшь, а пока выгляни в окошко, пусть на тебя, такого красавца, полюбуется, авось больше приходить и не станет, — и медсестра ехидно ухмыльнулась.

В полном недоумении и, в то же время, с великой радостью я выскочил в коридор и, подойдя