Фантастика 2026-135 - Елизавета Владимировна Соболянская

Обхватив широкую спину руками, Аннель сжала в пальцах ткань рубашки. И неожиданно даже для себя самой заплакала. Его объятья стали теснее. Он прижался щекой к её макушке и принялся успокаивающе нашёптывать:

— Всё хорошо. Даже если бы он захотел что-то сделать, то не смог бы тебе навредить — я бы не позволил. Пока ты рядом со мной, я всегда смогу тебя защитить. Никому не позволю обидеть. Накажу за каждую пролитую тобой слезинку. Не бойся, теперь всё будет хорошо. Ты в безопасности.

— Спасибо, мне лучше, — шмыгая носом, произнесла она и попыталась отодвинуться. — Извините.

Шеф запустил пальцы в её волосы на затылке, а другой рукой приподнял лицо за подбородок и заботливо заглянул в глаза:

— Точно?

— У нас в компании шикарный соцпакет, — изнеможенно улыбнулась она, аккуратно отстраняя от своего лица чужую ладонь. — Мало того что успокоят, так ещё и обеспечат безопасность и обидчикам отомстят.

— Это специальное предложение, которое распространяется исключительно на моего персонального ассистента.

— Вот они — преимущества отдельно заключённого с вами контракта.

Хоть Аннель и старалась шутить и выглядеть, как обычно, но внутри ощущала себя выжатым лимоном. Она заставляла себя притворяться спокойной и собранной, говорить в привычной шефу манере, будто всего несколько минут назад и не была на грани истерики. А включив свет в своей комнате, ещё и собиралась убрать тот бардак, что развёл незваный гость.

— Так, давай-ка ты для начала сходишь в душ, — он остановил её как раз в тот момент, когда Аннель потянулась, чтобы подобрать лежавшую у ног сумку. Махнул перед собственным лицом рукой и немного смущённо прокомментировал жест: — Твоя косметика… как бы уплыла.

Казалось, она так измотана, что никаких сил не осталось: ни на стыд, ни на беспокойство. Какая в задницу разница, что там у неё происходило с косметикой. Но, несмотря на эмоциональное выгорание, Аннель всё равно испытала неловкость под его пристальным взглядом. Сконфуженно прикусила губу и нахмурила брови. Страшно представить, какую картину он сейчас наблюдал со стороны на её лице в потёках туши, с проплешинами тонального крема под глазами. Всё же ей не хотелось выглядеть как огородное пугало.

Молча подобрав валяющуюся у кровати пижаму, она направилась в ванную. Но стоило зайти в просторное помещение санузла, как выскочила обратно в коридор.

— Что случилось? — встревоженно спросил шеф.

— Там есть окно.

— Да, там есть окно, — подтвердил он и озадаченно наклонил голову.

— Большое окно.

— К чему ты клонишь?

— Через него можно забраться. Он может вернуться и воспользоваться моим беспомощным состоянием, я же в душе буду… голая.

— Ты хочешь, чтобы я присоединился? — и без того хитрые глаза озорно блеснули.

В неконтролируемом приступе раздражения из-за неуместности очередного скользкого подката Аннель шлёпнула его по руке. И тут же осознала, что сделала. Выронила вещи и уставилась на него как на тигра, из пасти которого вытащила ягнёнка. Вот теперь она окончательно перешла все рамки дозволенного. Такое грубое нарушение субординации он определённо не сбросит со счетов.

— Шучу, — шеф расслабленно ухмыльнулся, легонько щёлкнул ей по носу и присел на корточки, чтобы подобрать пижаму. — Я посторожу тебя возле кабины. Подглядывать не буду. Обещаю.

— Простите, я…

— Я специально тебя провоцировал, — перебил он, разворачивая её за плечи ко входу в ванную. — Тебе надо почаще свои эмоции выплёскивать. Сейчас чувствуешь себя лучше?

— Да, — удивлённо признала Аннель, поскольку тревога, и правда, отступила.

Быстро скинув с себя одежду, она обернулась большим банным полотенцем и зашла в душевую кабину, после чего робко позвала шефа. Он зашёл и встал спиной к стеклянной дверце, как они и договаривались. Не глядя забрал протянутое полотенце — Аннель следила через зеркало, висящее на противоположной стене, за направлением его взгляда. И лишь затем включила воду и повернулась к нему спиной. Мылась она быстро, не растягивая удовольствие, и постоянно бросала короткие, но цепкие взгляды из-за плеча. Возможно, где-то глубоко внутри она жаждала поймать в отражении потемневшие от возбуждения глаза, что разглядывали её тело с плотским желанием. Однако шеф оказался верен своему слову. Он отстранённо смотрел в окно; лишь желваки на скулах иногда поигрывали, да пальцы перебирали белоснежную ткань.

Стоило выключить воду, как шеф протянул руку со сжимаемым в кулаке полотенцем.

— Спасибо, — забирая полотенце через узкую щель, поблагодарила Аннель.

— Подать тебе пижаму? Или мне оставить её у раковины и выйти?

— Оставьте, пожалуйста, у раковины.

— Хорошо, я пока попробую раздобыть ромашковый чай.

Она натянула на себя пижаму, не снимания полотенца. И уже никуда не торопясь, почистила зубы. Бездумно посмотрела в окно и раздосадованно вздохнула. Из-за того, что на улице давно стемнело, оно отражало помещение ванной комнаты не хуже зеркала.

Получается, он всё же подглядывал? Или пытался рассмотреть, что творилось за окном? Даже если кто-то сейчас наблюдал за ней с улицы, Аннель не могла этого увидеть.

Какой идиот додумался в ванной комнате, расположенной на первом этаже, врезать высокое окно в пол? Тем более не озаботившись дополнительно установить жалюзи. Туристам должно быть в радость ощущать себя как на витрине? Или их должен успокаивать вид полутораметрового заборчика вокруг дома, который мог перемахнуть любой подросток.

Как ни старалась Аннель сконцентрироваться на гневе — страх липкими щупальцами всё больше окутывал её. Нестерпимо захотелось снова очутиться в компании шефа. Рядом с ним появлялось иллюзорное чувство, точно ничего дурного не могло случиться, будто он самая надёжная гора, за которой можно было спрятаться и забыться.

— Я тут нашёл какой-то травяной чай, — вертя в руках картонную упаковку в мягких пастельных оттенках, прокомментировал шеф. — В нём есть мелисса, душица и корень валерианы, по-моему, это даже лучше ромашки, да?

— Откуда здесь взялся этот аптечный сбор?

— Без понятия, — он повернул ей упаковку торцевой частью. — Меня привлек дизайн. Перевёл название: «сладкий сон»‎, и понял — это то, что нам надо. Тут ещё много других травок, перед которыми фото-переводчик остался бессилен, но думаю, они все направлены на успокоение нервной системы.

Аннель послушно выпила полную чашку терпкого, горьковатого чая, проигнорировав пододвинутую сахарницу. Травяные сборы сладость лишь портила. Превращало и без того далёкое от совершенства пойло в отраву, пригодную разве что для извращённых пыток.

Отодвинув