Фантастика 2025-129 - Денис Старый

— Я ведь предупреждал их, — вздохнул Эитиро Кагами. — Говорил, что это слишком рискованный ход. Но никто даже не подумал воспринять мои предостережения всерьёз.

— Эитиро-сан, успокойтесь, — попросил я. — Я не оправданий от вас жду, а механизм действия.

— Когда ситуация разрешится, Кацураги-сан, у этого будут последствия, — заявил Эитиро. — Можете не сомневаться, я позабочусь о том, чтобы эту информацию передали в Министерство Здравоохранения, а испытания закрыли. Но пока что пообещайте мне, что никому не расскажете о механизме действия. Я не хочу, чтобы эта ситуация навредила вам.

— Обещаю, — ответил я. — Мне просто нужно понять, какую тактику предпринять, чтобы спасти своего пациента.

— «Онкокура» — это лекарственный препарат, большую часть которого составляет модифицированный аденовирус. Он ослаблен, а в его цепочку ДНК вплетён сложный код, благодаря которому вирус определяет нетипичные клетки. Остальная часть таблетки представляет из себя набор сильных иммуностимуляторов.

Понятно… Решили сделать что-то наподобие бактериофага. Бактериофаг — это особый вирус, который не вредит человеку, но уничтожает болезнетворные бактерии. А учёные из «Ямамото-Фарм» решили, что могут сделать нечто подобное, но сделать целью вируса — онкологические клетки.

Сложно даже представить, сколько ушло времени, чтобы впихнуть в вирус информацию о множестве клеток, которые должны считываться, как опухолевые.

— Над ним работали не только фармакологи, да? — спросил я. — Это ведь генная инженерия. Микробиологи, вирусологи, иммунологи. Без них бы тут не обошлось.

— Я говорил, что на его разработку потрачены миллиарды иен, Кацураги-сан, — вздохнул Эитиро Кагами.

— У этого препарата могло быть будущее, но кто-то слишком поторопил процесс. «Онкокура» уничтожает опухоль слишком быстро. Это слишком опасно для организма.

— Больше я сказать ничего не могу, Кацураги-сан, — ответил Эитиро. — Переводите своего пациента в инфекционное отделение. Скоро туда поступят ещё двое.

Эитиро положил трубку. Всё это время до меня пытался дозвониться главный врач, но общаться с этим психом у меня не было никакого желания.

Они слишком поторопились с испытаниями. Вирус обезвредили недостаточно, не учли, как отреагирует ослабленная иммунная система онкобольных. И самое главное — не рассчитали его эффективность. Число, за которым все гнались, оказалось слишком большим, чтобы не причинить организму вред.

Получается, что эффективность — это и есть самая главная проблема «Онкокура».

В приёмном отделении появилась инфекционная бригада. Мне крупно повезло, сегодня как раз дежурит Окабэ Акира.

— Окабэ-сан, у пациента аденовирусная инфекция, — объяснил я. — Судя по всему, начинается вирусная пневмония. Чем лечить — знаете.

— Догадываюсь, Кацураги-сан, — кивнул он. — Только не догадываюсь, откуда вы знаете, что это — аденовирус.

— Вспомните последнюю планёрку и поймёте, — намекнул я.

— Господи… — тяжело вздохнул Окабэ после долгой паузы.

До инфекциониста быстро дошло, что проблема возникла из-за экспериментального препарата.

— У Бьякуи Шино мощная опухолевая интоксикация, — сказал я. — Обязательно привлеките онколога и обеспечьте интенсивную дезинтоксикационную терапию.

— Сделаем, Кацураги-сан, не беспокойтесь, — кивнул он. — Я свяжусь с Кишибэ Банджо. Попрошу, чтобы он лично вёл онкологических больных, которые окажутся в моём отделении.

Бьякую Шино вывезли из бокса и подготовили к транспортировке в инфекционное отделение.

— Всё, Кацураги-сан? — спросил он. — Наш маленький эксперимент подошёл к концу? Можно уже ни на что не надеяться?

— Нет, Бьякуя-сан, — замотал головой я. — Шанс есть. Напишите отказ от дальнейшего участия в клинических испытаниях. Я сделаю остальную часть работы. В нашем стационаре вас приведут в порядок, а после мы решим, как вести вас дальше.

Шанс спасти его всё ещё был. Даже с учётом того, что препарат мы отменим, его опухоль уже уменьшилась. Возможно, онкологи найдут способ исправить положение своими — классическими методами.

— Тогда пока что не прощаемся, Кацураги-сан, — прошептал он. — Но на всякий случай — спасибо вам за всё. Я рад, что мы попытались.

Бьякую Шино увезли в приёмное отделение. Я видел, как машина Эитиро Кагами остановилось около больницы, а вскоре и сам заведующий поспешил к Окабэ Акире, чтобы проконтролировать состояние испытуемых.

Я же решил положить конец этому этапу клинических испытаний. Исследование «Нормотоникс» и «Нефреген» продвигается успешно. И механизм их действия мне известен. Уверен, что с этими препаратами не возникнет проблем и дальше.

А вот для «Онкокура» пора поставить точку.

Я поднялся в ординаторскую и достал две папки с документами, в которых вёл отчёт. Тот, что был написан для Ягами Тэцуро, я сразу же уничтожил. Плевать, что скажет главный врач, разговаривать с ним на эту тему я больше не намерен.

А главный отчёт нужно дописать. Я не стал мелочиться и во всех подробностях отразил последние дни испытаний «Онкокура». Через час в медицинской информационной системе появились протоколы исследований — Бьякуе Шино сделали компьютерную томографию лёгких и брюшной полости.

Я приложил свежие данные и подкрепил их последними анализами.

«У пациента наблюдается резко выраженная опухолевая интоксикация и присоединение аденовирусной инфекции. В связи с высоким риском развития нежелательных побочных эффектов мною принято решение прекратить клинические испытания препарата».

Таковым было моё заключение. Я поставил точку и сделал несколько копий на случай, если кто-то захочет избавиться от моих трудов.

По крайней мере, за судьбу Бьякуи Шино я был относительно спокоен. Аденовирусная инфекция не представляет собой серьёзной опасности. Мало кто знает, но огромная часть так называемых «простуд» — это именно плод трудов аденовируса. Боли в горле, кашель, насморк, увеличенные лимфоузлы — типичные признаки аденовирусной инфекции.

Вряд ли есть хотя бы один человек, который не встречался с этим заболеванием. Как только организм Бьякуи Шино почистят от продуктов распада опухоли и уничтожат вирус — он пойдёт на поправку. Останется только провести очередной онкоконсилиум, пересмотреть результаты последних исследований и определить, можно ли продолжить лечение больного стандартными методами.

— Кацураги-сан, — в ординаторскую вошёл Эитиро Кагами. — Не уверен, что могу пожелать вам доброго утра.

На часах было уже половина шестого, но добрым это утро точно не было.

— Как дела в инфекционном отделении? — спросил я. — Видел, как вы ходили туда.

— Пациентов обследовали, Окабэ-сан подобрал тактику лечения для каждого из них. Опасность уже миновала, — сказал Эитиро Кагами. — Я взял с каждого из них отказ о продолжении клинических испытаний.

— Рад, что вы понимаете, как опасен этот препарат, — кивнул я. — Я тоже кое-что сделал.

Я взял