Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

от своей маленькой победы, и вдруг неожиданно для самого себя почувствовал, как поднимается из глубины сознания какая-то иррациональная, неконтролируемая злость на эту… Тварь… Подлую, коварную отравительницу… Предательницу…

СТОП! СТОП! ЭТО ЖЕ НЕ МОИ СЛОВА И НЕ МОИ МЫСЛИ!

Я волевым усилием остановил эту поднимающуюся злость, и она медленно, очень медленно, словно нехотя отпуская добычу, схлынула обратно в глубины подсознания. Гера же, явно что-то почувствовав на энергетическом уровне, заметно побледнела и слегка отшатнулась назад, инстинктивно делая шаг…

И прочувствовала происходящее не только она одна.

Я внезапно ощутил на своем плече чью-то тяжелую руку — это был Гермес, который подошел незаметно.

— Повелитель, я очень прошу вас, умоляю, успокойтесь, пожалуйста, — раздался прямо в моем ухе его обеспокоенный, тревожный шепот, — сейчас совершенно не время для конфликта, не здесь и не сейчас.

Но я уже взял себя в руки.

— Так, давайте вернемся к нашим баранам, — спокойно сообщил я Гере, стараясь говорить ровным тоном.

— Баранам? — несколько непонимающе, с удивлением уточнила она, приподняв бровь.

— К переговорам, естественно, — терпеливо пояснил я, окончательно входя в роль Зевса, — ты сама прекрасно должна понимать, что сейчас наши внутренние распри, наши личные разборки — это настоящий подарок для СГБСС, который только и ждет нашей слабости. И это в сложившейся ситуации не вопрос простого противостояния между нами, а самый настоящий вопрос нашего общего выживания, жизни и смерти. Так что я предлагаю пока забыть старые обиды и просто не замечать друг друга.

— Хотелось бы мне возразить тебе, поспорить и отказаться, — хмуро ответила та, явно взвешивая все за и против, — но вынуждена признать, что ты абсолютно прав. Ситуация действительно критическая. Я согласна на твои условия. Месяц перемирия.

— Месяц, — уверенно подтвердил я.

Именно такой срок, ровно месяц, мы и обсуждали предварительно с моими верными соратниками. Похоже, он устраивал и стоявшую напротив меня девушку.

— Фемида? — Гера перевела свой внимательный взгляд на Голицыну, которая стояла рядом со мной. — Ты же готова провести ритуал и заключить официальный договор?

— Да, разумеется, я готова, — торжественно выступила та вперед, делая шаг. — Если вы оба действительно готовы и согласны, я проведу необходимый ритуал скрепления договора, который будет обязателен для обеих сторон.

— Давай, приступай, не будем тянуть время, — решительно кивнула Гера, при этом вопросительно посмотрев в мою сторону, ожидая подтверждения.

А я что? Я никаких возражений не имею.

— Возьмитесь за руки, крепко, — каким-то странным, потусторонним голосом произнесла Фемида. Я невольно покосился на нее с любопытством. Глаза у нее вдруг стали совершенно черными… Полностью, абсолютно черными, без белков и зрачков. Смотрелось это, признаться честно, довольно жутко.

Посмотрев на Геру с некоторым сомнением, я все же взял ее протянутую руку. Та оказалась неожиданно холодной.

— Скрепляю договор между сторонами… — раздался теперь уже совсем другой, торжественный голос богини правосудия, — … на месяц Гера, Зевс и их верные подчиненные заключают священный мир… Ни они сами, ни их преданные соратники из числа людей не могут причинять вред друг другу…

Голос Фемиды постепенно стал каким-то медитативным, завораживающим, гипнотическим. Она говорила нараспев, монотонно перечисляя, что именно не могут делать наши сторонники, какие действия запрещены, а я при этом чувствовал, что у меня начинают сами собой медленно закрываться глаза, словно меня клонило в сон. Судя по несколько затуманенному виду Геры, которую я видел сквозь опускающиеся веки, у нее были те же ощущения.

Но тут все внезапно прервалось. Монотонная речь закончилась, а я вместе с девушкой, которую все еще крепко держал за руку, неожиданно для себя оказался в каком-то фантастическом океане бушующего голубого пламени, которое окружило нас со всех сторон.

Правда, для меня лично оно было абсолютно призрачным, нематериальным. Ни невыносимого жара, ни каких-либо других неприятных или болезненных ощущений я совершенно не испытывал, хотя пламя бушевало прямо рядом.

А через несколько долгих минут, которые показались вечностью, это голубое призрачное буйство стихии медленно и плавно растаяло, словно его и не было.

— Все, готово, — тяжело выдохнула Фемида, явно истощенная проведенным ритуалом, — договор официально вступил в силу. Любая попытка навредить, магию или физическое насилие по отношению друг к другу окончится крайне плачевно для любого нарушителя… Будь он из фракции Геры или фракции Зевса, без исключений. Последствия могут быть вплоть до полной и окончательной гибели Аватара без возможности воскрешения.

— Хорошо, меня это вполне устраивает, — коротко кивнул я, чувствуя необходимость немедленно покинуть это место, — теперь мы уходим.

Резко повернувшись на каблуках, я решительно направился к выходу из мрачного особняка.

Неслучайно я это сделал так поспешно. Во мне вновь, как приливная волна, начала стремительно подниматься иррациональная злость, ярость, и почему-то я интуитивно чувствовал, что на этот раз могу ее не сдержать… А то, что совсем недавно говорила Фемида о крайне тяжелых последствиях нарушения договора, меня совсем, абсолютно не радовало.

— Зевс, постой, — неожиданно остановил меня голос Геры, когда я уже практически стоял на самом пороге.

— Да? Что еще? — с большим трудом, из последних сил повернулся я к ней, едва сдерживая отчаянно рвущуюся наружу, бушующую злость и ярость.

— Ты изменился, причем очень сильно, — задумчиво, почти философски заметила девушка, изучающе глядя прямо на меня своими холодными голубыми глазами, — не знаю, что именно так серьезно повлияло на тебя, какие события изменили твой характер, но таким, каким ты стал сейчас, ты мне нравишься гораздо больше, чем прежний!

— Но вот ты не изменилась ни на йоту, — резко, почти грубо бросил я через плечо и практически выбежал из особняка на свежий воздух. И здесь, уже на улице, наконец-то дал полную волю своей накопившейся ярости, которую больше не мог сдерживать.

Пострадал совершенно ни в чем не повинный ближайший полуразрушенный особняк. Его мгновенно накрыло настоящим ливнем ослепительных молний, которые били одна за другой. Я при этом почувствовал вполне осязаемый, почти физический страх, исходивший мощной волной от стоявших за моей спиной троих верных спутников. Но они благоразумно молчали, не решаясь вмешиваться.

Через пару минут непрерывной бомбардировки на месте объекта моей неконтролируемой ярости красовалась глубокая обожженная яма с оплавленными, почерневшими краями. От здания не осталось абсолютно ничего.

— Фух, наконец-то, — с огромным облегчением выдохнул я, сразу почувствовав, что с души свалился тяжелый камень.

— Повелитель, вы в порядке? Вам не нужна помощь? — раздался обеспокоенный голос.

Я медленно повернул голову и встретился с испуганным взглядом Фемиды, в глазах которой читалось искреннее беспокойство.

— Я в порядке, — постарался успокоить ее, изображая уверенность, — поехали уже отсюда.

Но, когда мы уже проходили через покосившиеся ворота территории, я все