Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона - Адриана Вайс

Мы победили.

— А теперь, — тихо, только для меня, произносит Джаред, и на его губах появляется та самая дьявольски-обаятельная улыбка, — не окажет ли мне честь лучший хирург Короны разделить со мной этот танец?

Я киваю и вкладываю свои дрожащие в белой перчатке пальцы в огромную, горячую ладонь Джареда.

Словно только этого жеста и дожидаясь, придворный оркестр на балконе оживает.

Первые, тягучие ноты виолончелей плывут под расписными сводами, задавая ритм медленного, глубокого и невероятно чувственного вальса.

Джаред делает шаг, выводя меня в самый центр бального зала.

Нарядная толпа расступается перед нами, образуя широкий, пустой круг.

Он поворачивается ко мне и одним властным, не терпящим возражений движением кладет руку мне на талию, притягивая к себе.

Непозволительно близко для чопорного королевского дворца. Я буквально упираюсь грудью в жесткую ткань его парадного мундира.

Меня накрывает глухая, ледяная паника.

«Боги, что я делаю?! — бьется в голове отчаянная мысль. — Я хирург! Мои руки привыкли с ювелирной точностью держать скальпель, зажимы и иглы, а не выписывать сложные бальные па на скользком мраморе! Я не знаю этих танцев! Я вообще последний раз танцевала на школьном выпускном!»

Я нервно сглатываю, чувствуя, как на меня в упор смотрят сотни пар глаз. Завистливые, злые, оценивающие.

Одно неверное движение, один неловкий шаг, и я оступлюсь, наступив ему на ногу.

Эти столичные стервы разорвут меня в клочья своими насмешками, они только и ждут, когда «выскочка-лекарь» опозорит Герцога!

Мое тело каменеет от напряжения.

Но Джаред чувствует это.

Его горячая ладонь, лежащая на моей талии, сжимается чуть сильнее, намертво фиксируя меня, словно говоря: «Я держу тебя. Ты не упадешь».

— Просто доверься мне, — низко, прямо в губы выдыхает он. Золото в его глазах вспыхивает успокаивающим, гипнотическим светом. — Я веду.

И он действительно ведет.

Всесильный Герцог, воин и полководец двигается с пугающей, завораживающей грацией смертоносного хищника.

В каждом его шаге — абсолютный контроль и скрытая мощь. Моя паника тает, сменяясь пьянящим чувством капитуляции.

Я выдыхаю и полностью расслабляюсь, растворяясь в его силе, позволяя ему кружить меня по залу.

Весь остальной мир просто исчезает. Зал, мерзкие шепотки, Арвид — всё это стирается, оставляя только нас двоих.

Этот танец соткан из немыслимых контрастов. Мой летящий, струящийся сапфировый шелк, который волнами вьется вокруг его ног, и его жесткий, темный военный мундир с ледяным блеском серебряных орденов.

Моя хрупкость — и его первобытная, подавляющая мощь. Жар его ладони прожигает меня даже сквозь ткань перчатки и шелк платья.

А прямо под моей ключицей, откликаясь на его близость, в такт музыке и нашим шагам мягко пульсирует золотистая Метка Истинной.

Мы танцуем так, словно в этом огромном зале никого нет. Это не просто танец, это акт абсолютного единения двух личностей, нашедших друг друга сквозь боль и миры.

Зал смотрит на нас, затаив дыхание.

Я откидываю голову, глядя в глаза своего дракона, и чувствую себя не просто достойной женщиной. Я чувствую себя всемогущей.

Последний аккорд виолончелей растворяется в воздухе.

Музыка смолкает.

Танец заканчивается.

И внезапно эту оглушительную тишину разрезают медленные, тяжелые и сухие хлопки.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Толпа вокруг нас ахает и в едином, полном животного ужаса порыве падает в глубоких поклонах. На парадной лестнице, в окружении личной гвардии, появляется Король Викандер.

Я замираю, краем глаза успевая заметить в толпе склонившихся Ронана и Эйнара, которые тоже приехали на бал.

Король медленно спускается к нам.

И это не добрый, седовласый дедушка из детских сказок. Это хищник покрупнее многих. От него веет такой холодной, абсолютной, жестокой властью монарха, что становится трудно дышать.

Это правитель, переживший страшное предательство, человек, который, не моргнув глазом, отправит на плаху за малейшее подозрение.

Инстинкт самосохранения вопит об опасности.

Я невольно напрягаюсь, холодея от его пронзительного, сканирующего взгляда.

Но Джаред мгновенно, неуловимым движением делает полшага вперед, заслоняя меня своим широким плечом. Этот жест — не вызов Королю, но четкое обозначение границ: Она моя. И я защищу ее даже от гнева Короны.

Джаред даже не склоняет головы. Он встречает взгляд Короля на равных.

Король останавливается в трех шагах от нас.

Его холодные глаза скользят по лицу Джареда, а затем опускаются на мою открытую ключицу. На губах монарха появляется кривая, жесткая усмешка.

— Вы совершили поистине невозможное чудо, леди, — голос Короля звучит негромко, но разносится по всему притихшему залу. В нем скользит и уважение, и опасная ирония. — Вы не только вывели на чистую воду мерзавца, покусившегося на мою власть. Вы умудрились приручить моего самого опасного, неуправляемого цепного пса.

От этих слов по залу прокатывается судорожный вздох.

Джаред лишь слегка скалит зубы в ответ на эту дерзость, но его рука на моей талии остается непоколебимо твердой.

Мои щеки вспыхивают, но я гордо вздергиваю подбородок, не опуская глаз.

Король отворачивается от нас и обводит тяжелым взглядом застывших в поклоне аристократов.

— Старый Совет прогнил насквозь! — гремит Викандер, и от этого звука многие лорды вздрагивают. — Вы ослепли от жадности и позволили змеям свить гнездо у самого Трона! Отныне Совет распущен. Все бывшие члены лишаются своих последних привилегий. Завтра я сформирую новый кабинет министров. Кабинет тех, кто делом доказал свою преданность!

Я вижу, как в толпе белеет лицо Арвида. Для него это окончательный и бесповоротный конец.

Король снова поворачивается ко мне.

— Графиня, — произносит монарх, и тон его становится чуть более почтительным. — Помимо титула, который вы уже получили, Короне есть чем еще отблагодарить вас.

Эпилог 2

— Отныне, — торжественно произносит Король, — …ваши руки священны. Я дарую вам королевскую неприкосновенность. Ни один суд, ни один закон, ни один лорд в этом королевстве, кроме меня самого и вашего будущего супруга, не имеет права судить вас или диктовать вам свою волю.

У меня перехватывает дыхание, а колени подкашиваются от масштаба этого дара.

Абсолютная неприкосновенность.

Подумать только…

Высшая точка моей независимости!

Никто и никогда больше не сможет запереть меня в монастыре или лишить права лечить. Я смотрю на Короля с искренним, глубоким шоком и благодарностью.

Монарх переводит взгляд на толпу и делает жест рукой одному из пажей. Тот подносит на бархатной подушке массивный предмет. Король берет его и протягивает подошедшему Ронану.

— Архилекарь. Примите эту золотую