Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Не дождался ответа – направился к продавцу хот-догов. Купил две булки с сосисками (выглядели они вполне прилично). Протянул одну булку наблюдавшей за моими действиями Наташе.

Зайцева потрясла головой.

– Максим, нет, – произнесла она. – Я не буду.

Я сунул булку с политой майонезом и кетчупом сосиской Наташе в руку.

Сказал:

– Мне одного хот-дога достаточно. Если не будешь – выброси. Вон там есть урна.

Я показал в направлении выхода из метро.

Усмехнулся и добавил:

– Сама себе ведь не купишь. Экономишь, наверняка, деньги для поездки в Питер.

– Я!..

Наташа не договорила – на секунду задержала дыхание, затем выдохнула.

– Экономлю, – призналась она.

– Тогда ешь. Закон тарелочников: чем больше съешь сейчас, тем меньше потратишь на еду потом.

– Чей закон? – переспросила Зайцева.

Она всё же поднесла к губам булку и откусила маленький кусок.

– Это… фраза из фильма, – соврал я, – из импортного. Ты его, похоже, не смотрела.

– Не шмот-ела, – пробубнила с набитым ртом Наташа.

* * *

Около входа в общежития мы встретили Тучу. Тучин с интересом взглянул на Зайцеву – печально вздохнул, когда сообразил, что посмотрел Наташе в лицо снизу вверх. Пожал мне руку.

– Сегодня работаем, Сержант, – сказал Туча. – Не забыл?

Я покачал головой.

– Встречаемся в пять.

– Помню, – ответил я.

Тучин зашагал мимо окон общежития в направлении Кутузовского проспекта.

Наташа проводила его взглядом и спросила:

– Максим, почему он назвал тебя сержантом?

– Потому что я – сержант запаса. Я же в армии служил. Забыла?

– Вы с ним вместе служили?

Наташа кивнула в сторону Тучи.

– Нет, – сказал я. – Но Тучину недолго осталось учиться. А дальше – армия. Вот он уже и думает о ней. Наверное.

* * *

Ещё за дверью я услышал звуки работавшего в моей комнате телевизора. Распахнул дверь и увидел, что на лавке около стола сидел Вася Мичурин. Василий в одной руке держал плитку шоколада, в другой – банку с газировкой. На телевизионном экране мелькали лица молодых мужчин и женщин, из динамиков доносилась песня на французском языке. «Сериал 'Элен и ребята», – подумал я. Отметил, что уже видел пару серий этого сериала – здесь, в тысяча девятьсот девяносто пятом году: вчера и позавчера его смотрели Дроздов и Мичурин. Вася заметил моё появление, будто бы неохотно повернул в мою сторону лицо.

– Думал: у вас ещё идут занятия, – сказал я.

Василий чуть заметно кивнул и тут же скривил губы, словно от боли.

– Идут, – едва слышно произнёс он. – Колян ещё там.

– А ты почему сбежал?

– Праздную.

Я подошёл к столу, положил на столешницу купленный в хлебном ларьке по пути к общежитию нарезной батон.

Спросил:

– Что за праздник?

Василий посмотрел на батон, вздохнул.

– Наш, карельский: опохмеляйнен, – ответил он.

Мичурин снова посмотрел мне в лицо и сообщил:

– Болею я, Макс. После вчерашнего. Голова раскалывается – сил нет терпеть. Всё из-за этой дурацкой «Барбароссы». Ты же попросил продегустировать. В общем, вот я и… надегустировался. До поросячьего визга.

Вася прижал к правому виску банку с газировкой, зажмурился от удовольствия.

– «Барбароссу» больше не бери, – попросил Василий. – Ну её… подальше. После такой гадости и в больничку угодить можно.

– Не возьму, – пообещал я.

* * *

В начале пятого после полудня Дроздов и Мичурин снова отправились на третий этаж в комнату Персикова, где намечались очередные посиделки. Колян прихватил с собой литровую бутылку водки из «старых» запасов («проверенную»). Василий заверил меня, что сегодня не выпьет «ни капли». Хотя выглядел он уже получше: не таким опухшим и розовощёким, как утром.

В пять часов я встретился с парнями из первой и второй бригады грузчиков около входа в общежития. Сегодня каждый из них протянул мне руку для рукопожатия – на этот раз никто не проигнорировал моё появление. Туча и Студеникин обозвали меня Сержантом, словно позабыли вдруг моё настоящее имя. В автобусе они снова уселись на сидение напротив меня.

– Сержант, так это правда, что ты вставил в задницы Ряхи и Хари бейсбольные биты? – спросил Тучин.

Я кашлянул: подавился слюной.

– Колись, Сержант, – сказал Студеникин. – Это правда?

Андрей и Роман скрестил взгляды на моём лице.

Я снова кашлянул – затянул взятую на раздумье паузу.

Заметил, что в нашу сторону сейчас посмотрели студенты из обеих бригад. Они молчали, дожидались моего ответа. Ждал мой ответ и Кореец – он пристально смотрел на меня, хитро щурил глаза.

– Пацаны, – произнёс я, – то, о чём вы сейчас спросили – подсудное дело. Уголовно наказуемое преступление.

Я поднял руки, продемонстрировал студентам пустые ладони.

Сказал:

– Без комментариев, пацаны. No comment.

Тучин и Студеникин переглянулись, усмехнулись.

– Похоже, действительно вставил, – заявил Туча.

– Точно, – согласился Студеникин. – Иначе почему Ряхов и Прошин так резко сдрыснули из общаги?

– Над ними бы теперь даже вахтёрши и первокурсники угорали, – сказал Тучин.

Андрей Студениткин покачал головой и выдохнул:

– Охренеть, можно.

Тучин посмотрел на меня и сообщил:

– Сержант, ты у нас теперь звезда. Пацаны в общаге с самого утра только о тебе и говорили.

– А ещё о бейсбольных битах, – добавил Студеникин.

Тучин схватился за голову.

– Блин, я как представлю всё это!.. – сказал он. – А я ведь тоже хотел биту себе прикупить. На всякий случай.

Туча посмотрел на меня и заявил:

– Теперь не куплю. Во избежание, так сказать. Нафиг такое надо, правда?!

* * *

Третья разгрузка вагона прошла не так утомительно, как вторая. Но и не так активно, как первая. Вторую фуру я загружал, уже передвигаясь на автопилоте. Шагал с ящиком в руках и подумал о том, что скоро мне понадобится отдых. Хотя бы пару суток. Иначе во время пятой или шестой разгрузки я попросту завалюсь на бок, как загнанная лошадь.

Я посмотрел на лица грузчиков из второй бригады и прочёл в их взглядах примерно те же мысли, которые посетили меня. Под конец работы не умолкавший и сегодня Студеникин сказал, что иногда в работе на товарной станции возникали долгие перерывы: по две, а иногда и по три недели. Поэтому сейчас нужно потерпеть. Если нужны деньги.

* * *

Ночью я прошёл в душевую и обратно – почувствовал себя зомби. Потому что ещё царившее в общежитии веселье не нашло у меня в душе никакого отклика. На все предложения «выпить» или «составить компанию» я отвечал лишь взглядом – свои предложения студенты тут же снимали с вечерней повестки. Зато сегодня ночью я впервые повстречал в душевой крысу. Самую настоящую: с маленькими блестящими глазками и с длинным лысым хвостом. Она рассматривала меня, притаившись у