Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

не стал. Вместо этого помог подняться Кори и капитану, которые, к счастью, успели среагировать на моё указание и тоже упасть навзничь. Заодно мы проверили состояние Кайто и его прибора, но они оба не пострадали ни от падения, ни от гранаты. В том смысле, что травм у Кайто не добавилось.

А «драконы» тем временем кромсали невидимок так же уверенно, как хороший профессиональный повар кромсает свинину, прежде чем обжарить её и подать с овощами и кисло-сладким соусом. Задний ряд, отсечённый стрелками, попытался уйти в невидимость, снова завернувшись в ультракамы, но хрен там, что называется, плавал — всего одна зажигательная граната в таком стеснённом пространстве, как наш переулок, если не спалила их чудо-комбинезоны начисто, то точно нанесла необратимые повреждения, и они просто отказывались работать.

Лишь одному удалось активировать свою невидимость, и даже сделать несколько шагов в сторону выхода из переулка, но кто-то из стрелков «драконов» с крыши предугадал этот манёвр и вслепую нащупал беглеца огнём. Пять зарядов ушли в землю, но шестой попал точно в спину убегающему триадовцу, воссоединяя его с остальными коллегами.

У тех невидимок, что были перед нами, дела шли ничуть не лучше. Когда «драконы» врубились в их ряды, они ещё не успели прийти в себя после разрыва гранаты и были вынуждены отбиваться практически в состоянии психологического шока. Да что там шок — на некоторых из них все ещё тлели ультракамы, а на одном костюм и вовсе горел открытым пламенем, вынуждая выйти из боя, спрятаться за спинами подельников, и продолжить свою эпопею с выпутыванием из плотно прилегающего, как вторая кожа, комбинезона.

Так и оказалось, что никакого преимущества, даже количественного, у невидимок и не было вовсе — и тех шестеро, и этих тоже. Разве что было преимущество в виде оружия — мономолекулярные клинки длиннее тесаков «драконов», и всяко опаснее в силу своих особенностей. Но красно-зелёных это будто бы не пугало. Они бесстрашно накинулись на невидимок, моментально навязывая им максимально близкий бой, в котором длина оружия превращалась из преимущества в недостаток.

Невидимки всё ещё пытались как-то отбиваться, один из них ловко перехватил свой клинок обратным хватом, и встретил удар «дракона» хитрым движением, обрубая его руку посередине предплечья вместе с тесаком, но красно-зелёного это совершенно не смутило. Он перехватил падающее оружие другой, железной рукой, и, не обращая внимания на хлещущую кровь, вонзил полметра стали в грудь невидимки, а потом ещё отступил на шаг, поднял ногу, и мощным ударом вбил клинок ещё дальше в противника, прямо по самую рукоять!

И только после этого отошёл и присел возле стены, выдёргивая из сумки на поясе что-то ярко красное — явно какую-то медицину. Было видно, что потеря руки его нисколько не смутила, и, учитывая общий уровень аугментации «драконов» это вполне понятно. Он, возможно, даже в какой-то степени рад, что теперь у него вместо одной железной руки будет целых две! Причём правая это будет не просто аугментация, это будет почти что награда, орден, ведь она получена в бою, а не просто по своей прихоти!

И это была единственная потеря, которую понесли «драконы». Остальные бойцы, воспользовавшись неразберихой в рядах невидимок, расправились с ними быстро и без проблем.

Последнего, который всё же успел потушить свой ультракам, катаясь по полу, прикончили стрелки с крыши, дождавшись, когда он остановится и попытается подняться. Три одновременных заряда оказались достаточно красноречивыми для того, чтобы убедить его не делать глупостей и что лучше вместо этого полежать и отдохнуть вечность-другую.

Покончив с невидимками, «драконы» сгрудились вокруг своего раненого, и только один из них подошёл к нам. И, когда он подошёл, я узнал в нём одного из тех, кто встречал нас на пропускном пункте.

— Нинь мэй ши ба? Сюяо банман ма? — равнодушным тоном спросил он, обводя нашу троицу (с половиной) взглядом.

— Нам срочно нужен переводчик… — вздохнул капитан, и, когда «дракон» перевёл на него взгляд, его тон резко изменился.

— А, чжэ бу ши на вэй хэхэюмин дэ юнши ма! — с почтением произнёс он, чуть наклонив голову. — Жу ю маофань, хай цин цзяньлян. Нинь мэйши ба? Вэйхэ лигуй хуэй сицзи нинь?

— Мать твою, грёбаный птичий язык! — выдохнула Кори, с недоверием глядя на «дракона». — Вот что он говорит? Как они вообще тут оказались, если уж на то пошло⁈

— Я их вызвала! — раздалось сверху, и мы все четверо (включая «дракона») подняли головы.

Через стальную решётку пожарной лестницы сверху-вниз, свесившись из окна, на нас смотрела бабушка Ван. Смотрела строго и слегка с вызовом, как на нашкодивших детишек, которые не смогли сбежать и были пойманы на месте преступления.

— А… Почему? — не очень уверенно спросила Кори. — Или вернее… Зачем?

— Так вы же шумите под окнами, как будто у нас новый год! — бабушка Ван всплеснула руками. — Я и выглянула посмотреть, что происходит! А когда увидела, то сразу же связалась с хунгунь нашего района!

— Что ещё за ху… — начала было Кори, но я протянул руку и закрыл её рот ладонью:

— Спасибо вам за помощь! Даже не знаю, что бы мы без неё делали!

— Да уж ничего хорошего, надо думать! — кивнула бабушка, и обратилась к «дракону». — Ай, сяо пэнъю мэнь, сюяо банман ма?

— Бу юн лэ, апо, вомэнь цзыцзи нэн син. — с явным почтением, едва ли не большим, чем к капитану, ответил «дракон». — Нинь цю вэньвэнь насе вайжэнь, вэйшэньмэ лигуй хуэй гунцзи тамэнь.

— Он спрашивает, почему линьгуй на вас напали, — перевела нам бабушка Ван, и в голосе её явственно проступило любопытство.

— Понятия не имеем, — я развёл руками. — Мы бы и сами очень хотели это знать! Они просто появились прямо из воздуха и сразу же взяли нас в оборот!

— А что с малышом Кайто? — старушка явственно кивнула на бездыханного техника. — Он жив?

Спросила она это так же обыденно, как спрашивала бы, покушал ли он сегодня или до сих пор ходит голодный.

Да уж, у них тут на Мандарине действительно своё собственное, особое отношение к смерти. Даже «линьгуй», слово-то какое, язык в узел завязывается сам собой, наверняка сражались так отчаянно и не пытались (почти не пытались) отступить лишь только потому, что такая смерть казалась им достойной.

Странные люди. Странная планета. Странная бабушка. Странное нахрен всё!

—