Летний снег - DtPrince

Имя Дзибосё. было мне незнакомо. Буквально оно означало «воздаяние за грехи». Конечно, с сутью синтоизма вполне возможно, что я не знал о нём, потому что его почитали лишь здесь. Богов было бесчисленное множество, и сотни лет назад так сложились обстоятельства, что местная община выбрала для поклонения именно духа кармы и воздаяния.

Но я помнил и другой пример. Дзясин, чьё имя буквально означало «злой бог/сердце/мысль». Он тоже никогда не упоминался в религиозных текстах. Более того, его учение противоречило догме, заявляющей, что однозначно злых ками не существует. Я мог лишь предположить, что имя было ложным, скрывая изголодавшегося, покорёженного духа, что питается душами жертв своих жрецов. Как одна знакомая мне ящерица.

Проблема была лишь в том, что Дзясинистов знали все. Культ прошёлся кровавым следом по континенту, оставляя после себя горы трупов. Дошло до того, что появились законы, разрешающие безнаказанное убийство культиста, если у нападавших имелись веские доказательства принадлежности убитого к Дзясинистам.

Я не знал, был ли Дзясин исключением из правил, или же просто самым оголтелым и сильным. Этот Дзибосё вполне мог оказаться пшиком, рождённым изолированной общиной.

— И как всё это связано со странной системой резервирования мест в обычной таверне? — спросила нетерпеливо Цунаде.

Монах задумчиво хмыкнул, подбирая слова.

— Возможно вам в это будет трудно поверить, но каждый, кто следует учению Дзибосё, способен видеть свою судьбу.

— Вы хотите сказать, что они видят будущее? — поражённо спросила Шизуне, но Гёдзя отрицательно качнул головой.

— Не совсем. Правильней будет сказать, что они видят дорогу, по которой идут. Они знают, какие действия позволят пройти по ней дальше, а какие выведут их на обочину. Отдельные личности, вроде Хироми-чан, способны чувствовать чужие дороги, и планировать наперёд. Это очень полезно в её работе, и помогает добиться расположения редких торговцев и путников, заглядывающих сюда.

Ах. Кажется, я понял.

— Вы хотите сказать, что нас не должно здесь быть, — произнёс я медленно, следя за реакциями монаха. Тот только виновато улыбнулся.

— Ещё раз, я приношу извинения от лица Хироми-чан. В этом посёлке давным-давно никто не перечил уготованному судьбой пути, поэтому ваше присутствие стало таким шоком для неё.

— Хмф. Судьба… Будь она проклята, — буркнула Цунаде, резко встав из-за стола, и отправилась наружу. — Говоришь, мы ей перечим? Это счастливые новости. Пусть хоть подавится. Я буду ждать тебя в чайном доме, Хаку, — бросила она мне через плечо.

— Простите Цунаде-сама за грубость, она… Пережила многие потери, — поклонилась монаху Шизуне, но тот лишь посмеялся.

— Каждый человек имеет право выбора. В чём был бы смысл позитивной кармы, если у людей не имелось бы возможности пойти наперекор судьбе?

Эн-но Гёдзя был учтив, приятен в общении и безобиден. У меня не было причин его недолюбливать.

Кроме его слов. Его веры. Я чувствовал, что он разделял взгляды местных. Нет, не так. Он Верил, с большой буквы. Не удивительно, если он служил в храме этого Дзибосё.

Почти наверняка, он имел способность видеть чужие «пути», наподобие несчастной Хироми.

Это объясняло, почему он смотрел на меня, как на опасного криптида. Почему Хироми не видела меня вплотную.

Для них я являлся ошибкой системы. Одно моё существование влияло на людей вокруг, меняя их будущее.

Как бы ловко он это не скрывал, я знал, что Гёдзя ненавидел меня всей душой.

А я инстинктивно невзлюбил его.

Потому что судьба никогда не была мне другом.

* * *

Мы избегали общения с местными жителями, а те старательно нас игнорировали. Каждый раз, когда наступало время кормить нашу группу, на лицо Хироми выступал ужас, но она продолжала выполнять свои обязанности. Единственным исключением оставался монах, регулярно навещавший таверну, присматривая за черноволосой женщиной.

Я продолжал наши сеансы терапии за чаем. Цунаде делала прогресс. На третий день я заметил странную деталь, о которой тут же спросил у неё.

— Ты опять сменила цвет глаз на серый. Тебе так больше нравится, или просто захотелось разнообразия?

Цунаде удивлённо моргнула, после чего неуверенно пожала плечами.

— Не знаю? По крайней мере, он идёт мне больше, чем оригинальный.

— А какой твой оригинальный? — спросил я заинтересованно. Моя память не давала чёткого ответа, а сама девушка могла менять их, как перчатки.

— Хм? Какой он был изначально? — задумалась девушка, прежде чем нахмуриться. — …Странно. Не могу припомнить. Я ведь могу откатить их. Почему же…

Я тут же поспешил сменить тему и успокоить её. Провалы в памяти беспокоили её чуть реже, но всё ещё случались, и я старался не заострять на них внимания, так как это вызывало у девушки лишний стресс.

На пятый день, во время рассказа о своих тревогах, Цунаде призналась, что забыла какие-то техники, чьи имена даже не приходят ей на язык. Мы провели с час сверяя мои знания о её репертуаре с воспоминаниями девушки, но так и не нашли примеров, списав всё на общую тревожность и напряжение.

На шестой день я отлучился в страну Снега, где большую часть времени провёл со соскучившимися по мне Карин с Хонокой и Коюки. Благодаря чакре Трёххвостого, я мог покрывать несколько десятков километров с каждым новым Демоническим Зеркалом, что превращало минимум двухнедельное путешествие на скоростях обычного шиноби в получасовую интенсивную трату энергии, где большая часть времени уходила на концентрацию и скорость посылаемого вдаль сгустка ледяной чакры.

За прошедшее время Карин поднаторела в фуиндзюцу, поэтому, когда она попросила присоединиться к рисованию групповой печати, мы с Хонокой, не думая, согласились.

Девочка увлечённо мычала какую-то мелодию, с усердием выводя линии на громадном развёрнутом свитке чуть вдалеке от нас.

— Так, смотря со стороны, и не подумаешь, что когда-то ты хныкала, дай тебе кисть в руки, — весело заметила Хонока, кинув взгляд на увлёкшуюся родственницу.

Карин прервалась, зыркнув в нашу сторону.

— Уж не благодаря кое-каким извергам! Если бы не Мадока-сан…

— Ох? Карин-чан возвела моего учителя в кумиры? — спросил я с усмешкой. — Значит ли это, что воздыхать ты теперь будешь по ней?

— Это не то, а то не это, — буркнула девочка, покраснев и отвернувшись.

— Скажи, а какие мечты были у тебя, ну… До нас? — спросила Хонока, чуть замешкавшись. Я тяжело вздохнул. Чувства такта ей явно недоставало.

Карин задумалась, нахмурившись.

— Когда-то… Когда-то я хотела быть доктором. Чтобы вылечить маму. Я слышала много историй о легендарной… Легендарном медике? Это было давно, я уже и забыла их имя. А потом эти мечты разбились о реальность.

— Если захочешь, я могу представить тебя Шизуне, — вставил я, тепло улыбнувшись девочке. —