Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

меня в ААХ (Ассоциацию Анонимных Хвалоголиков). В таком состоянии я даже не знаю, что сказать, разве только тихо, но вслух подумать, что быть переоцененным – это безумное и пушистое ощущение, и поблагодарить вас» [176].

Жизненные перипетии влияют на творчество

К 1963 году Желязны нашел себе подработку преподавателем английского в Колледже Фенна (ныне Кливлендский государственный колледж), но быстро ее бросил, потому что она мешала основной работе и творчеству, – а еще он, к своему удивлению, обнаружил, что преподавание ему все равно не по душе. Его жизнь налаживалась: рассказы охотно покупали, он надеялся в конце концов сменить работу в Администрации социального обеспечения на труд профессионального писателя; кроме того, Желязны снова влюбился: он помолвился во второй раз, и новую его избранницу звали Шэрон Стиберл.

К сожалению, осенью 1964 года события внезапно приняли печальный оборот; оборот, оказавший глубокое и неизгладимое влияние на его личность и творчество. 27 сентября машина, в которой ехали Желязны и его новая невеста, почти лоб в лоб столкнулась с другим автомобилем. Возле Мэнсфилда одностороннее движение на идущей на север 13-й дороге штата Огайо сменилось двустороним, но в тот дождливый день Желязны этого не заметил и попытался обогнать ехавшую впереди машину. Желязны ударился головой о зеркало заднего вида своего GTO с откидным верхом и потерял сознание; он отделался порезами на лице и сломанным зубом. Стиберл серьезно пострадала и провела шесть недель в больнице с переломом таза и другими внутренними травмами [177],[178],[179]. В текстовой расшифровке аудиоинтервью [180] ее травма названа переломом мелкой кости «в ступне», хотя на самом деле это был перелом таза или бедра. Запланированную на октябрь свадьбу пришлось отложить. В дальнейшем Желязны еще несколько раз был участником случившихся или едва не случившихся аварий – в качестве водителя, пешехода или свидетеля; некоторые из этих случаев будут описаны в данной монографии или примечаниях к связанным с ними рассказам. Эти события сильно повлияли на его творчество, о чем свидетельствуют такие произведения, как «Машина-дьявол», «Авто-да-фе», «Придающий форму», «Мистерия», «Проклятая дорога» и «Девять принцев Амбера».

Пока Стиберл оправлялась от аварии, отец Желязны, Джозеф, неожиданно скончался от инфаркта 25 ноября 1964 года, всего через день или два после планового медосмотра, на котором врач признал его совершенно здоровым [181]. Желязны считал этот день самым черным, самым тяжелым в своей жизни. Пытаясь справиться с болью, он заставил себя писать и не отходил от печатной машинки, пока не закончил три новых рассказа: «Божественное безумие», «И приходит Сила» и «Но не вестник».

Все еще скорбя по отцу, Желязны женился на Шэрон Стиберл 5 декабря 1964 года. Они поселились в Уайклиффе, Огайо, неподалеку от квартиры Карла Йоука. Йоук описывает этот брак как короткий и несчастливый. Авария стала для Шэрон серьезным потрясением и вызвала депрессию; Йоук вспоминает, как ему рассказывали, что травма лишила ее возможности иметь детей [182]. Йоук пишет, что Желязны «ужасно себя чувствовал из-за аварии. Но он не мог ее отменить. Он никогда бы сознательно не причинил никому вреда и по шею увяз в чувстве вины из-за этого происшествия» [183]. Желязны хотел, чтобы жена обратилась к психологу, но она отказывалась; они начали злиться друг на друга и открыто ссориться, и расстались в конце лета 1965 года [184].

Начало жизни профессионального писателя

На этом раннем этапе писательской карьеры Желязны намеренно начал писать рассказы, которые вынуждали его сосредотачиваться на своих слабых сторонах, а не полагаться на сильные. «Когда я решаю написать рассказ, я составляю быстрый мысленный список всего, что, на мой взгляд, могу сделать с легкостью; затем я обращаюсь к списку своих слабостей, размышляю о том, как лучше всего справиться с большинством из них – и всегда выбираю одну, обычно ту, которую в данный момент считаю наиболее вопиющей, и заставляю себя ее проработать» [185]. В одном рассказе он сосредотачивался на характерах; в следующем – на сюжете или декорациях; в других – на оригинальном голосе рассказчика. Это продолжалось на протяжении всей его писательской карьеры; Желязны всегда считал, что только учится искусству рассказывать истории, и стремился укреплять самые слабые свои писательские стороны и экспериментировать со стилем в каждом рассказе или романе. Каждый раз, когда он находил необычный повествовательный прием в произведениях других жанров, он пробовал использовать его сам.

Желязны намеренно сосредотачивался на рассказах, постепенно переходя к коротким, а затем длинным повестям по мере того, как крепла его уверенность в себе. Он объяснял это тем, что за небольшой промежуток времени можно написать множество рассказов, которые будут отвергнуты, и научиться на своих ошибках; однако работа над повестями или романами означает, что ты можешь потратить куда больше времени на что-то, что у тебя не купят. «Если рассказ выйдет плохим, ты потеряешь меньше времени, чем если плохим выйдет роман… каждый рассказ – это отдельный образовательный опыт. Кто-то, возможно, скажет, что в романе тебе прощается больше ошибок, но этот аргумент можно эффективно опровергнуть, сказав, что, если ты совершишь одну серьезную ошибку в рассказе, ты это поймешь, потому что рассказ не купят, – а вот если ты напишешь роман, который хорош лишь наполовину, и у тебя его купят, это будет означать, что ты добился продажи благодаря своим преимуществам, а вот твои недостатки останутся неисправленными» [186].

Писатели-фантасты, повлиявшие на Желязны

Вдобавок к литературным влияниям в диапазоне от Хемингуэя и елизаветинской драмы до комикса «Тень», примечания, сопровождающие отдельные рассказы в этом собрании, раскрывают значимость «Фауста», «Божественной комедии», «Золотой ветви», произведений Толстого и Шекспира и других работ, вдохновлявших Желязны в годы его становления. В раннем интервью он назвал авторов научной фантастики и фэнтези, которые на него повлияли. «Сперва моим любимым фантастом был Стенли Уэйнбаум; затем пришел Хайнлайн; когда я немножко его перерос, то решил, что больше всего мне нравится Старджон и некоторые вещи Рэя Брэдбери» [187]. Он провозгласил Теодора Старджона «величайшим из ныне живущих фантастов» и признал, что «он вне всякого сомнения на меня повлиял» [188]. Позднее Желязны добавил в список фаворитов Филипа Хосе Фармера, Филипа К. Дика, Сэмюэла Р. Дилэни, Генри Каттнера и Джека Вэнса за «их оригинальность и талант рассказчиков» [189],[190],[191]. Он также ценил Л. Спрэга де Кампа за умение создавать убедительные реалистичные миры, остроумие и склонность удивлять читателя: «Если вы очутитесь в одном из его миров и неподалеку от вас будет лежать ковер, ни в коем случае на него не вставайте… Если вы будете ожидать, что его выдернут у вас из-под ног, вместо этого он