Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

— Послушай, мне надо…

— Потом всё, Виктория Августовна! Некогда сейчас! Кстати, Антонова, Моровского — ко мне, срочно. Весь персонал лаборатории, который можно без вреда для процесса освободить — через двадцать минут в конференц-зале.

— А я?

— Тоже с Моровским заходи. Давай-давай, быстренько!

Девицу Талль мне точно удалось удивить. Помчалась, ни слова не сказав. Что она сейчас думает, бегая по лестнице, даже представить не могу. Или она думала, я тут начну изображать рыцаря печального образа? Как бы не так! У нас тут праздник со спонтанной пьянкой намечается. Не до сантиментов.

Пока вызванные сотрудники добирались до моего кабинета, я Должикову парочку ценных указаний дал. Чтобы если не красиво получилось, то хоть попытка была. Глядя на его деятельность, подумал, что надо бы его с собой в Питер забрать. Таких спецов беречь надо. И хоть скорую я люблю, но свой комфорт мне дороже. Ладно, потом поговорим. Вдруг он сам не захочет.

Первым примчался Слава.

— Вызывали? — выдохнул он, тяжело дыша.

Запыхался, лицо красное, пот на лбу выступил. Молодой еще, а уже пара этажей препятствие. Бегать надо, а не пироги с мясом трескать. После студенческой полуголодной жизни никак наесться не может. Вот окрутит его лаборантка Аня, обладательница необъятного тыла, так и будут кататься два колобка.

— Давай, садись, ждем остальных, — сказал я и продолжил изучать те самые приказы, что подготовил секретарь.

Вика пришла вместе с графом. Что же, начнем.

— Вацлав Адамович, — произнес я строгим официальным голосом, — ознакомьтесь, пожалуйста, с приказом и поставьте подпись.

Тут я достал из черного кожаного бювара лист бумаги и подвинул Моровскому. Тот взял и начал читать.

— Что это? — спросил он через несколько секунд. — Как это «освободить от должности старшего врача»? За что? Ведь мы… Евгений Александрович! Я же… всю душу!

Ого, побледнел, как бы в обморок от переживаний не хлопнулся. Во как близко к сердцу принимает мужик! От расстройства мозг выключился — он даже не подумал, с какой радости тут в кабинете еще куча народу сидит.

— Подписывайте, эмоции потом, — подпустил я металла в голос.

Еще немного, и у графа зубы раскрошатся. Ничего, пусть потерпит. Даже не думал, что у меня старший врач такие эмоции проявлять будет. Моровский взял ручку и аккуратно вывел под моим автографом «Ознакомленъ», подкрепив это дело кривоватой подписью.

— И еще один приказ заодно.

Я медленно достал из бювара второй лист, посмотрел еще раз, затягивая время, и пододвинул Вацлаву. Тот взял его, будто боялся испачкаться.

— Ненавижу! — через несколько секунд завопил Моровский, вскакивая на ноги.

Но почему-то полез обниматься, сначала со мной, потом и с остальными присутствующими. Когда он заграбастал обеими руками Вику, бурно целуя ее в щеки, то я порадовался еще раз. Жаль, что фотограф не я — такое изумление у нее на лице никогда до этого не видел.

— Господа, дама, позвольте вам представить нового главного врача нашей скорой помощи, — показал я на ошалевшего графа. — Вацлав Адамович Моровский, прошу любить и жаловать. Егор Андреевич! Давайте!

Так я шампанское не уважаю — пузырьки в нос лезут, отрыжка, мочегонный эффект… Даже в новогоднюю ночь обычно старался избежать употребления. Но сегодня… Такой день! Да и кабинет уже не мой, если стены кто обольет, не так обидно будет.

Ну и пришлось двинуть речь про нового главного и столь же новое лекарство, которое только начинаем испытывать, но за ним большое будущее и всякое такое. Постарался коротко, чтобы игристое в бокалах не успело согреться.

Глава 12

Хорошо ездить первым классом — никто не тревожит, проблем бытового плана никаких нет. Наверное, примерно так, думаю, чувствуют себя пассажиры бизнес-класса, пока в экономе народ упирается коленками в спинку впереди стоящего кресла, радуясь бесплатному массажу поясницы от детеныша-слонопотама с заднего ряда. Комфорт дороже денег. Особенно если они есть. А их у меня теперь много. Последний перевод от Келера поразил воображение: почти двести тысяч рублей. Сюда входил не только процент от продажи стрептоцида, зеленки, тонометров, грелки и мешка Амбу, но и роялти от иностранцев, которые распробовали новинки и начали массово осаждать Роман Романовича на предмет покупки прав. Часть денег по договоренности мы инвестировали в новую артель, которая начала производить разное медицинское оборудование. Плюс наняли поверенных в Германии, Англии, Франции для защиты прав на изобретения. От приступов жадности (дайте еще и еще!) и страха (все отнимут!) спасали медитации. Плюс сон.

Но нормально заснуть в поезде не получалось. Может, дома хорошо выспался, чему способствовала удачная операция по делегированию полномочий честолюбивому Моровскому. И начало испытаний пенициллина тоже взбодрило неслабо.

Понятное дело, новому лекарству надо было название. Сначала, как и положено, дал высказаться младшему по званию. Фантазия Антонова зациклилась на цвете вещества. Я подождал, а потом спросил:

— Как плесень называется?

— Пенициллум рубум, — бодро отрапортовал Слава.

— Ну и пусть будет пенициллин, — произносится легко и наукообразно. Сначала хотел пошутить, назвать новое лекарство панацеум, от латинской панацеи. Но потом решил не давить бабочек хотя бы в таком простом деле, как название. Плюс был еще один фактор. Кто же признается, что я просто боюсь оговориться, если вбитое в кору головного мозга наименование в какой-то момент всплывет.

Так что я развлекался попытками вспомнить всё о торакальной хирургии. Потому что хоть она не совсем мне чужда, но практика намного меньше, чем по животу. А сейчас, в связи с предстоящим лечением Георгия, всё пригодится. Без препаратов нам остается исключительно климатотерапия и прочие минеральные воды с соляными пещерами. И вот эти вот меры, которые, опять же, только с фотографией легкого возможны.

Самое крутое — постановка клапанного бронхоблокатора. В просвет бронха фигачим клапан обратного типа, и воздух наружу идет, а внутрь — нет. Нужный участок легкого спадается, и наблюдатели ждут, что в состоянии покоя там всё заживет. Хорошая штука, но в идеале сильно зависит от гибкого бронхоскопа. А у нас даже жесткого нет. Выход есть — вскрыть грудную клетку и ввести изделие напрямую в бронхиальное дерево. Заманчиво, конечно, но вспомним банду лейб-медиков, предпочитавших просто наблюдать за смертью императора. Хотя и тут не всё потеряно — цесаревич у нас технический, на время, пока не родится мальчик. Есть Михаил, который в отсутствие Георгия займет его место в очереди наследников престола. Сам клапан я видел не раз, ничего там сложного нет. Выбрать материал вместо силикона, который не вызовет некроза