"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

Связь тут же оборвалась, и в тот же миг я разглядел в бинокль, как «Гроза», которую теперь было видно сквозь поредевшие ряды тварей, резко пошла на снижение. Её защитный купол погас, и вниз посыпались антимагические бомбы, не сброшенные, а буквально вывалившиеся всем скопом прямо в эпицентр раскрывающихся врат.

Это был не прицельный удар, это было самопожертвование.

Капитан «Ливня» вышел в эфир:

— Кирилл Павлович! Мы очистим четвёртое плато! Обещаю! Мы уничтожим там всех тварей! Вы… вы делайте, что должны!

Я стоял, вжимаясь ладонями в холодный металл поручней.

«Гроза» гибла, чтобы сорвать самый страшный удар монстров с гигантского плато. «Ливень» был готов биться до последнего, отвлекая врага. Они покупали время для меня. Ценой своих жизней.

И тут я увидел, как на нетронутых бомбами плато одна за другой начали вспыхивать такие же пульсирующие воронки.

Похоже, кто-то понял, что его план раскрыт, и запустил протокол вторжения в авральном режиме.

Ольга положила руку мне на плечо. Её пальцы дрожали.

— Кирилл… — выдохнула она.

Больше не было слов и не требовалось. Лишь слегка сжал её дрожащие пальцы, не утешая, а подтверждая. Пусть знает, что я чувствую то же. Просто не имею права сейчас останавливаться.

Я обвёл взглядом рубку. Цеппелин, Мирослава, Кучумов, Павлов — все смотрели на меня. В их глазах не было страха, лишь решимость и ожидание приказа.

Оставалось обезвредить десять плато. Два моих корабля вели отчаянный бой на земле. И один последний в небе.

Я сделал глубокий вдох.

— Цеппелин, — тихо сказал я, но голос прозвучал неестественно громко в гробовой тишине рубки. — Поднимаемся вверх. Я, кажется, знаю, как мы можем нанести всем этим тварям максимальный урон.

Глава 18

— Что? — удивлённо спросил Цеппелин. — Поднимаемся наверх?

Я проигнорировал его вопрос, переведя взгляд на Ольгу. Девушка крепко сжала мою руку.

— Ольга, передай Сереброкрылу и его стае, чтобы поднимались с нами и держались в тени защитного и маскировочного куполов. Пусть экономят силы и не вступают пока в бой.

Затем, наконец, повернулся к Цеппелину, который смотрел так, будто я предложил лететь прямо на солнце.

— Фердинанд, какова максимальная высота, на которую «Гордость» способна подняться с магической поддержкой?

Вопрос был технический, и быстро встряхнул товарища. Капитан нахмурился, словно что-то прикидывая.

— С магической поддержкой… безопасно — пять тысяч метров, — деловито выдал Фердинанд. — Предел, наверное, шесть. Выше слишком разрежённый воздух, да и холод там адский. Баллоны могут не выдержать, и маги-воздушники будут работать на износ, удерживая давление для дыхания и тепло.

— Отправляемся на высоту пять тысяч пятьсот, — отсёк я. — Подключайте всех воздушников, которых эвакуировали с «Мороси». Таковые же есть?

— Да, десять человек, а ещё десять огневиков и четыре мага земли.

— Вот и замечательно! Тогда не теряем время, движемся!

Цеппелин на мгновение замер, а затем его лицо озарила знакомая мне по нашим безумным приключениям авантюрная ухмылка. Он рванул к коммуникатору, раздавая команды.

Вскоре «Гордость» дрогнула, будто огромный кит, почуявший глубину. Затем с нарастающим гулом дирижабль ринулся вверх.

Это не был плавный подъём, это был мощный, почти ракетный бросок. Маги-воздушники, собравшиеся на открытой палубе, слились в единый живой реактор.

Я буквально физически ощутил, как вокруг корабля сгустилась атмосфера. Маги создавали мощный кокон из сжатого воздуха. Нечто вроде гигантской воздушной подушки, которая не столько защищала, сколько выталкивала нас вверх, уменьшая сопротивление и помогая преодолевать тяжесть.

Прямо как игрушка-ракета из детства.

Наплыв воспоминаний был таким внезапным и ярким, что на мгновение я будто ощутил запах луговых трав. Детство. Жаркий летний день. Я, семилетний, с восторгом сжимаю в ладонях дешёвую игрушку — пластмассовую ракету, накачивая её велосипедным насосом.

— Смотри, папа, смотри!

Я изо всех сил нажимаю на спусковую скобу насоса, чувствуя, как резина сопротивляется, а затем — резкий хлопок. Ракета, с шипением выпуская сжатый воздух и воду, взмывает вверх, к синему небу.

Только вместо насоса два десятка магов, а вместо игрушки — сто метров металла, дерева и ткани.

Я поймал себя на той же детской улыбке.

Но теперь вместо восторга в ней была горькая ирония. Та же физика. Та же наивная вера в то, что можно преодолеть тяготение. Но масштаб… Масштаб был уже не игрушечным.

Мир за иллюминаторами начал меняться. Багровое зловещее небо седьмого кольца стало почти чернильным. Парящие плато внизу превратились в чёткие, словно на топографической карте, пятна: одни кипели серо-бурой массой тел, другие, уже обработанные нашими бомбами, были усеяны мерцающими кратерами мёртвых зон. А чёрный рой над центральным плато, где погибала «Гроза», и вовсе съёжился до размеров грязного комка ваты.

С такой высоты весь этот ад выглядел вполне управляемым и подлежащим изучению. Наверное, так выглядят для учёного бактерии в чашке Петри. И этот учёный — я.

Вскоре мы зависли на достигнутой высоте. Холод проникал сквозь обшивку, заставляя дыхание парить. Давление упало, в ушах стоял лёгкий звон.

Внизу, в бездне, появлялись всё новые и новые воронки порталов на ещё нетронутых плато. Муравьиды ускоряли эвакуацию, усиливая вторжение в колонии с людьми.

В рубку с блокнотом и карандашом вошёл Евгений Павлов.

— Кирилл Павлович, инвентаризация завершена. У нас осталось сто двадцать шесть антимагических бомб.

Я кивнул, не отрывая взгляда от происходящего внизу.

— Виталий, — обратился я к Кучумову, — сколько бомб уходило на обработку одного плато в предыдущих заходах?

— Двадцать четыре. Двадцать пять для надёжности, — тут же ответил огневик, словно ожидал от меня подобный вопрос. — Чтобы гарантированно перекрыть возможность открывать новые порталы.

— Замечательно, — пробормотал я. Цифры сошлись в голове, но вот картина вырисовывалась безрадостная. — Значит, для создания гарантированной мёртвой зоны на одном плато требуется двадцать пять бомб. Итого…

— Пять плато, — вслух закончил Павлов. — Максимум. И то, если бомбы лягут идеально. А если попытаться распределить их на восемь оставшихся?

— Почему на восемь, если их десять? — не понял Кучумов.

— Потому что центральное занято уничтожением «Грозы», — ответил я, — а на четвёртое приземлился «Ливень». Но мы не будем растягивать бомбы на все. Так эффект будет мизерным. Часть плато сохранится, там удастся открыть портал, и муравьиды затолкают туда орду. Нам не требуется бомбить все восемь.

Я наконец оторвался от иллюминатора и обвёл взглядом рубку. Цеппелин, Мирослава, Павлов, Кучумов, Ольга смотрели на меня в ожидании решения.

— На авось делать не будем, — заявил я, и в голосе неожиданно прозвучала сталь. — Авось — это то, что погубит нас и всю империю. Логика проста: лучше