Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

что это, по-твоему? Грех? И вправе ли был Али судить об этом? Каждую вторую ночь ему снились сны о жене его брата, а на его руках была кровь невинных. Что такого сделал Мунтадир в сравнении с этим? Влюбился запретной любовью? Тут Али мог ему только посочувствовать.

Но даже не это было самым страшным из обвинений Джамшида. Боже, та ночь на крыше… Было время, когда Али думал о той ночи ежедневно. Теперь же он с трудом мог вспомнить имя своего несостоявшегося убийцы.

Ханно. Ханно, шафит-метаморф из «Танзима». Али постепенно припоминал: чистокровные джинны похитили и убили его дочь. Горе в глазах мужчины, кровь, боль, короткий приказ, грубо отданный Джамшиду перед тем, как Али потерял сознание, – приказ избавиться от него. Должно быть, Али показался капитану дэвов чудовищем.

Должно быть, в этот момент он был точной копией Гасана.

С этого все и началось, аба? Так ли чувствовал себя его отец, когда был еще юным королем, напуганным и настолько не понимающим, как править страной, что он просто давил все, что могло ему навредить? Маска, которую Гасан примерял при дворе, маска, которую Мунтадир носил всю свою жизнь, – когда на тебя возлагают такую ответственность, как еще реагировать, если ты знаешь, что одна ошибка может погубить всех, кого ты любишь?

Твой брат был любовью всей моей жизни. Снова он слышал слова Джамшида, но перед мысленным взором Али увидел Мунтадира. Как много себя прятал его брат за своей кривой улыбкой?

Али прислонился к стене, прячась в прохладную тень. На минуту ему захотелось поговорить с хорошим имамом, который знал бы Писание и чья вера была крепка, чтобы тот подсказал ему, что делать дальше.

Его внимание привлек приглушенный мягкой туфелькой шаг. Али тут же потянулся к зульфикару… и сразу опустил руку.

– Ты нашел мой секретный уголок. – Хацет вышла на солнечный свет, ласково улыбаясь ему. – Я всегда приходила сюда, когда была маленькой. Здесь раньше росла огромная виноградная лоза, по которой было удобно залезать наверх, чтобы лучше видеть море, но мама срезала ее, когда я упала и чуть не свернула себе шею. – Ее улыбка погасла. – Я разрываюсь между желанием прижать тебя к сердцу и дать подзатыльник, Алу-баба. Я думала, ты побудешь здесь хотя бы денек, пока не возникнет это чувство.

– Я привез Нари в Та-Нтри не для того, чтобы на нее со всех сторон набросились злые джинны, – оправдался Али, полагая, что Хацет недовольна его грубым поведением. – У нее есть причины хранить секреты.

– А у нас есть причины не доверять Нахидам. – Хацет бросила на него проницательный взгляд. – Как пообщались с новым бага Нахидом?

Али не стал утруждать себя ложью. Его мать, казалось, всегда знала правду.

– Над нашими отношениями нужно еще поработать. – Он помолчал. Его мать действительно всегда знала правду. – Мунтадир и Джамшид… они были…

– Да. – Очевидно, мать догадалась, о чем идет речь. – Они хорошо скрывались, но большинство из нас знали.

– И отец знал?

– Да, – ее голос звучал мрачно. – Думаю даже, что он поощрял эти отношения – во всяком случае, чувства Джамшида. Возможно, он получал некое удовлетворение, наблюдая, как далеко готов пойти сын Манижи, чтобы защитить его сына.

У Али свело желудок.

– Мунтадир никогда не говорил мне об этом. А ведь раньше мы были близки. Мне тошно думать о том, что он мог бояться моей реакции. И что, возможно, он был прав.

– Ты был юн, когда это началось, Ализейд. Рос в Цитадели, огороженный от внешнего мира – и, будучи матерью, я, признаться, не возражала. Ты не знаешь, как сложились бы ваши отношения с Мунтадиром в дальнейшей жизни.

– Можно подумать, у нас не было проблем. – Али покачал головой. – У меня такое чувство, что я подвел его, амма. Подвел Зейнаб. Любайда и всех моих братьев по Цитадели. И я продолжаю подводить тебя, и Нари, и всех остальных… – Он перегнулся через перила балкона. – Возможно, было бы лучше, если бы мы поменялись ролями. Если бы я умер в Дэвабаде, а Диру…

– Хватит. – Хацет погладила его по спине. – Не думай об этом, сынок. Бог оставил тебя здесь неспроста, и ты пока не потерпел поражение. К тому же здесь ты не один. Ступай, приведи себя в порядок, поешь и отдохни. Планировать ваш следующий шаг будем завтра.

Али искоса взглянул на нее:

– Предложи те же условия Нари и Джамшиду, и я даже обещаю, что посплю в постели.

– Какой же ты у меня переговорщик.

– Это значит, что ты согласна?

– Я отпущу Джамшида, но и он, и Нари будут находиться под усиленной охраной – как для их собственной безопасности, так и для нашей. И ты еще кое в чем пойдешь мне навстречу.

Он делано содрогнулся:

– В чем же?

– Во-первых, возьмешь репетитора и будешь заниматься с ним нтаранским, не менее часа в день, пока не перестанешь говорить на нем, как ребенок. Во-вторых, научишься вежливо и уважительно общаться на нтаранском со своей семьей. Хватит оглядываться только на Гезири, Ализейд. Тебе понадобится Аяанле. Пусть ваш конфликт с Мусой останется в прошлом.

Али положил руку на сердце и отвесил преувеличенный поклон:

– Я буду само воплощение такта, обещаю. Могу я встретиться со своим дедом?

Лицо его матери стало грустным.

– Не сегодня, но, надеюсь, скоро. Его состояние ухудшилось. Когда он в сознании, то существует в каком-то своем мире, лет на десять в прошлом. Я пытаюсь ограждать его от новостей о вторжении, но… – у нее надорвался голос, – он всегда спрашивает о вас с Зейнаб. Так что… мне очень трудно не реагировать.

Али обнял ее.

– Мне ужасно жаль, амма. – Неудивительно, что его вечно неунывающая мать выглядела такой усталой. – Все обязательно будет хорошо, с Божьей помощью. И Зейнаб к нам непременно вернется. Она умная, она находчивая, и рядом с ней находится один из самых искусных воинов, которых я когда-либо встречал.

– Я молюсь, чтобы ты оказалась прав, Алу. – Хацет крепко прижала его к себе. – Молюсь.

25

Нари

Что бы ни сказал Али своей матери, это, похоже, возымело результат, потому что к вечеру Нари и Джамшида разместили в смежных друг с другом апартаментах, вполне пригодных для членов королевской семьи – пусть даже беглых и давно потерянных, коими они, в принципе, и являлись. Комнаты были не такими роскошными, как во дворце Дэвабада, зато отличались сдержанной, естественной элегантностью, которую Нари оценила по достоинству. Высокие потолки из резной штукатурки поддерживались узкими