Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

совсем не гарантия выживания. Первый удар он смягчит, однако инерция падения никуда не денется, и если мы упадём на склон вулкана, то покатимся вниз и второй удар размажет нас по склону. Как-то я уже падал с такой высоты, после охоты на летающих островах и выжил, но тогда у меня было зелье левитации, которое снижает скорость падения вдвое, сейчас его нет. И упал я тогда в жерло собственноручно вызванного небольшого смерча, который ещё больше смягчил удар. Сейчас этого одного явно будет мало. Необходимо что-то типа парашюта, вот только где его взять? Перед глазами почему-то встал ледяной мост, созданный мной через расщелину и, в этот миг, защита ауры исчезла.

Я тут же взмок, как от брызнувшего в кровь адреналина, так и от окружающего нас густой пеленой непроглядного тумана.

Так, у меня будет только один шанс…

— Держись крепче! — Проорал я Флоре, кастуя сразу два заклинания: ледяной ураган и ледяной гарпун. Перенасыщенный водой воздух пронзил ледяной заточенный шест, с прикреплённой к нему цепью, по которой ударил порыв ледяного ветра, моментально превращая большую полосу тёплого тумана в невесомую ажурную конструкцию из смёрзшихся капелек воды, в один миг превратившихся в снежинки. Если бы я сначала создал эту конструкцию, а потом попробовал прикрепиться к ней с помощью гарпуна, я бы стопроцентно разбил бы её на части, а так они срослись намертво, став единым целым.

Я вцепился, в ледяную цепь двумя руками, заорав ещё раз:

— Держись!

В следующую секунду мы пронеслись мимо медленно падающей полосы созданного мной воздушного льда. Цепь дёрнулась, переворачивая её, захрустело, пытаясь вывернуть ледяной гарпун из рыхлой конструкции, однако та, на удивление, выдержала. От неё отвалилась лишь несколько кусков, по структуре похожих на пенопласт, а остальная часть конструкции лишь немного ускорила своё падение под весом наших тел.

Я не мог поверить, что моя идея сработала, падение замедлилось минимум в три-четыре раза и мы уже вырвались из облака пара, уносимого ветром в сторону моря, опускаясь в район побережья.

Одно плохо, что гарпун вмёрз в импровизированный парашют гораздо ближе к одному краю, и его перекосило, и конструкцию начало раскручивать, будто семечко клёна, сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее. Внизу стали различимы уже кроны отдельных деревьев, когда центробежная сила и тёплый окружающий воздух начали отламывать огромные куски от нашей конструкции и падение начало ускоряться. Хрустнуло и от большей части отломилась сразу половина. Падение резко ускорилось, зато тошнотворное кручение стало спадать. Не успел я этому порадоваться, как ледяной гарпун исчез вместе с цепью, зажатой в моей руке. Я инстинктивно дернулся ей вслед, но её уже не было, да и наш парашют падал, распадаясь на части.

Всё, не идей, ни времени хоть что-нибудь еще провернуть. Ладно воздушный щит откатился, и я успел наложить его на себя. Это не поможет, мы немного не дотянули до воды и падали на прибрежные деревья. Там даже смерч не скастуешь, чтобы смягчить падение. От удара о кроны с нас этот щит снимет, а в землю мы влетим уже со всей дури. Надеюсь, хотя бы клетка у моей сумки от удара не треснет, и дух остаётся на месте.

Я зажмурился в ожидании неизбежного удара.

— Держитесь!

Крик раздался одновременно с ударом о что-то мягкое, и я инстинктивно схватился за это.

Рывок… мои руки соскользнули вниз, остановившись на чём-то ещё более мягком, руки Флоры тоже сорвались, содрав с моей груди половину волос и остановились, сжавшись на бёдрах. Я открыл глаза, уставившись на нечто нежного телесного цвета, пахнущие полевыми травами. Большего я рассмотреть не смог, так как уперся в это носом, но на ощупь это было крайне приятным.

Над головой раздалось тяжёлое биение крыльев и сварливый голос:

— Ты мне на животе растяжки оставил и ещё рановато целовать меня в зад, я вас ещё не спасла. Чёрт! Держитесь!

После этого я почувствовал страшный удар, выбивший воздух у меня из груди, мягкое тело вырвало у меня из рук, и в опустошённый лёгкие тут же начала заливаться солёная морская вода. Я несколько секунд попаниковал, молотя руками как взбесившийся вентилятор, пока не понял, что у меня под ступнями плотный песок, оттолкнулся от него ногами, всплывая на поверхность. Рванулся из стороны в сторону, выблёвывая заполнившую организм солёную воду и выглядывая рухнувших вместе со мной девчонок.

Они обе пережили это сумасшедшее падение, на карачках выползая сейчас на берег. Лапа встряхнула промокшие крылья, которые тут же сложились у неё за спиной, исчезая.

Их место тут же заняли руки Флоры:

— Лапуля, ты нас спасла, я так испугалась…

— Тише, тише, титьки мне помнёшь, а им сегодня и так досталось.

Я добрел до пляжа, обессилено рухнув на него:

— Привет, Лапа… ты вовремя… откуда ты здесь взялась?

— Да я никого не трогала, ходила, осматривала мальчиков на предмет сувениров и тут рвануло. Пришлось срочно идти на взлёт, чтобы меня оползнем не накрыло. Потом вспомнила, что вы там внутри, взлетела повыше, думаю может ваши обгорелые останки увижу, прослежу, чтобы из трупиков ничего ценного не вывалилось, а тут чудо, будто кто-то сорвал зонтик с гигантского одуванчика и на нём спускается вниз. Решила глянуть поближе и тут…

И тут загрохотало так, а земля заходила ходуном с такой силой, что я почувствовал себя внутри вдруг заработавшей камнедробилки. Моментально оглох, потерял ориентацию в пространстве, только почувствовал, что мой рот вдруг набился песком, а руки пытаются уцепиться за пляшущую вокруг пустоту.

Не знаю сколько это продолжалось, мне показалось что очень долго, впрочем, в таком состоянии оценка течения времени слишком субъективна. Могу только сказать, то за это время невольно испробовал половину самых замысловатых поз из Камасутры, с выброшенным на берег бревном в качестве партнёра, с кем-то из девушек и даже сам с собой, пока всё внезапно не закончилась и я не почувствовал, что я всё ещё на пляже, лежу наполовину закопанный в песок. Звонко хрустнул шеей, вправляя позвонки на место, отёр рукавом лицо, начал выплёвывать забивший рот песок, да так и замер с высунутым языком, потому что я словно оказался в театре теней. Экраном было вечернее небо, на котором догорали последние отблески заката, а действующим лицом в этом представлении был вулкан, возвышающийся на экране высокой темной тенью. В этом представлении была и многотысячелетняя история, и драма, и экшен, и трагедия, так как вулкан рушился, схлопываясь внутрь себя,