Real-Rpg. Айвенго - Алексей Юрьевич Елисеев

Во время последнего захода за жердями, когда я уже почти свыкся с ролью лесоруба-дилетанта, я остановился и вперился взглядом в одно из деревьев. Сосредоточился на нём, вложив в этот взгляд всё своё желание получить хоть какую-то системную информацию. И всевидящая Система отозвалась.

Неизвестное дерево Вяз (71 %)

Ну, вяз. И что с того? Увы, я не был ни ботаником, ни плотником, и припомнить, как выглядит земной вяз, а тем более чем он мог бы быть полезен в моей ситуации, я решительно не мог. Бесполезная, издевательская точность. Семьдесят один процент. Не семьдесят и не семьдесят два. Странно это.

Эта мысль потянула за собой другую, куда более тревожную. Вот убью я какого-нибудь местного монстра. Или как их принято называть здесь? Моба? А что дальше? Уровень повысится? Что-то мне подсказывало, что за этим последует появление неких очков, которые можно будет вложить в улучшение своего персонажа… Хотя какой я персонаж? Здесь — я. Улучшать, модифицировать, перекраивать придётся самого себя. От этой мысли сделалось как-то особенно нехорошо, почти дурно. Одно дело — играть в солдатиков на экране, и совсем другое — когда солдатик это ты сам, и некто невидимый переставляет твои кости и переливает кровь по своему усмотрению. Я тряхнул головой, отгоняя липкую тоску, и вернулся к работе.

Всё тем же безупречно острым мечом я зачистил стволы от веток. Работа спорилась. Сталь с лёгким свистом срезала сучья, оставляя гладкую древесину. Попутно я заметил, что молодые, свежесрезанные побеги были на диво гибкими и прочными, словно воловьи жилы. Они прекрасно сгодятся для того, чтобы связать продольные и поперечные жерди моего будущего убежища между собой.

Нижнюю, заострённую часть каждой готовой длинной жерди я с усилием втыкал в землю, предварительно разрыхлив её обломком толстой ветки. Верхнюю часть я сгибал дугой и заводил под небольшой скальный козырёк, создавая основу каркаса. Сделав длину шалаша такой, чтобы можно было вытянуться в нём в полный рост, я принялся привязывать гибкими прутьями поперечные жерди, создавая решётчатый свод.

Эта монотонная, требующая сноровки работа заняла мои мысли и руки примерно на полтора часа. Когда с каркасом было покончено, я нарезал мечом пласты дёрна и в несколько слоёв уложил их на свой импровизированный настил. Внутри пахло могилой, сырой землёй и тленом. Было совершенно неуютно, но мне в этом шалаше не век вековать, а лишь перекантоваться несколько ночей. Только и всего.

«Нужно развести огонь», — ухватился за спасительную мысль я. Огонь — это тепло, свет и защита.

Но у меня не было ни спичек, ни зажигалки, ни даже завалящего кремня. Я вытряхнул всё из сумки, лихорадочно обшарил карманы, но, разумеется, ничего не нашёл. Попытался вспомнить методы добычи огня трением, которые видел в кино. Насобирав сухой трухи из какой-то древесной губки, я начал остервенело тереть оструганную палочку о сухую дощечку. Минуты шли, превращаясь в вечность. Руки начали неметь и болеть, но результата не было. Ни дымка, ни намёка на тление.

Я грязно выругался и со злостью отшвырнул бесполезные палки. Темнота в лесу сгущалась стремительно, превращая деревья в уродливые силуэты. Без огня эта ночь могла стать последней.

Взгляд случайно упал на лежащий рядом меч. Полированный металл тускло блеснул в последних, умирающих лучах заката.

«А что если… высечь искру?» — мелькнула отчаянная догадка. Отыскав кусок твёрдого, похожего на кремень камня, я зажал его в левой руке и начал с силой ударять по стальной гарде меча. Звонкий лязг разносился по засыпающему лесу. Искры были — редкие, слабые, но они были! Однако воспламенить мой тщательно собранный трут никак не получалось. Они гасли, не долетев до цели. После нескольких десятков бесплодных попыток, когда я уже готов был сдаться, одна, особенно яркая, злая искра всё же упала точно на горку сухой пыли. Я замер. Крохотная точка начала медленно тлеть. Бережно, словно это было нечто бесценно-хрупкое, я поднёс трут к губам и начал дуть. И маленький, робкий огонёк вспыхнул, жадно впился в сухое крошево и, разгораясь всё ярче, победно заплясал в моих руках, разгоняя мрак.

Сердце наполнилось не просто радостью — нет, это было бы слишком мелко, — а диким, первобытным торжеством. Я победил тьму. Я, человек на чужой земле, вырвал у этого враждебного мира главный козырь нашей эволюции — огонь.

Пламя жадно заплясало, отбрасывая на стены моего убогого шалаша и на серую поверхность скалы трепещущие, зловещие тени. Они корчились и извивались, создавая на неровной поверхности камня целый театр уродливых химер. Я сел у костра, подставив озябшие руки его живому теплу. Но расслабляться было ещё бесконечно рано.

Пока окончательно не стемнело, я снова углубился в лес, лихорадочно собирая сухие ветки и валежник для поддержания огня. Набрал целую охапку палой сухой листвы, чтобы соорудить в шалаше подобие подстилки поприличнее. Вернулся на свою стоянку уже в густых, непроглядных сумерках. Усевшись у огня, я впился в него взглядом. И тут же, словно удар хлыста, меня обожгла простая и убийственная мысль. Если я, человек, безошибочно сумел отыскать своё убежище по этому одинокому огоньку в кромешной тьме, то и кто угодно другой сможет. По крайней мере, тот, у кого есть глаза. А кто сказал, что в этом лесу обитают только друзья?

Ещё минут двадцать, отчаянно ругаясь себе под нос, я копал мечом и толстой веткой неглубокую яму и осторожно, веткой за веткой, переносил в неё мой драгоценный костёр. Теперь его свет был виден лишь с близкого расстояния, а яма давала дополнительное тепло. В этот самый момент мой живот напомнил о себе громким, требовательным урчанием. Пора бы задуматься о пище.

Мысль была простой и очевидной: «В реке я видел рыбу». Река была полна этой серебристой, юркой жизнью, и, возможно, это был самый простой способ добыть себе пропитание. Наверняка любой земной рыбак-любитель многое бы отдал, чтобы посидеть здесь, на безлюдном берегу, с удочкой. Но у меня удочки не было. Да и рыбаком я себя назвать не мог при всём желании, так как последний раз ходил на рыбалку ещё в далёком детстве.

Без снастей, без сети, даже без завалящего крючка задача по поимке рыбы усложнялась. К тому же уже было темно, и мне решительно никуда не хотелось идти по этой темноте, даже к