Даль-цвет. Том 2. Киноварь - Владимир Прягин

— Логика понятна, — сказал я. — Меня, правда, смущает число. Вроде и не круглое, но какое-то слишком ровное. Почему вдруг именно пятьсот семьдесят пять? Как по календарю. Какое-нибудь тайное общество этим занимается, что ли?

— Версию с тайным обществом я бы не исключала, — сказала Нэсса. — Но и природными, естественными причинами это объяснить очень просто. Число делится без остатка на двадцать пять, обрати внимание.

— Ну и что?

— Двадцать пять лет — это крайний срок, когда у человека могут проявиться способности к управлению красками. Другими словами, это рубеж смены поколений в нашей культуре. А ведь магический фон взаимосвязан с носителями, то есть с людьми. Я вчера тебе объясняла, помнишь?

Я с некоторым скрипом сообразил:

— Короче, двадцать пять лет — природная отсечка в магическом фоне? Ну, вроде как единица измерения на шкале?

— Можно сформулировать так, — кивнула она. — Эти двадцатипятилетние отрезки складываются в крупные циклы, которые могут влиять на запасы красок. Правда, влияние не прослеживается чётко — из-за того, что накладываются и другие факторы. Их мы вчера с тобой тоже обсуждали.

— Помню, — подтвердил я. — Ладно, краски-эффекторы из стандартной палитры поделены между кланами. Их месторождения то растут, то оскудевают по разным поводам. Циклы есть, но размыты. Правильно?

— Да.

— А суперпигмент — чисто природная штука. Неприручённая. Ну, не знаю, как буйвол по сравнению с домашним быком…

Нэсса улыбнулась, Дирк хохотнул и сделал поощрительный жест:

— Давай, парень, продолжай. Сравнение идиотское, но мне нравится.

— Ну, я к тому, что у суперкраски цикл проявления будет выражен чётче, скорей всего, он ведь не зависит от клановой политики. Поэтому ты смог его засечь с такой точностью. Но и время вызревания будет дольше. Пятьсот семьдесят пять лет — нехило… И да, Дирк, твою гипотезу подтверждают наблюдения в кампусе. До недавнего времени там даже намёков не было на суперпигмент, а теперь мегалиты опять раскрасились — межа активировалась и намекает, что серебрянка рядом…

Достав записную книжку, я сделал несколько пометок карандашом — зафиксировал ключевые факты, которые только что узнал. Добавил с досадой:

— Жаль, что так и не поняли, где эта серебрянка лежит…

— Не всё сразу, Вячеслав, — сказал Дирк спокойно. — Отслеживай ситуацию в Академии, присматривай за моей племяшкой. Лично я бы ей предложил туда больше не соваться, но ведь она не послушает.

— Разумеется, — подтвердила Нэсса. — Если я брошу Академию, разразится скандал. И я не хочу остаться на всю жизнь недоучкой… Теперь я тоже не уверена, кстати, нужно ли рассказывать обо всём родителям. У нас с вами накопилось много свидетельств, вызывающих беспокойство, но все они — косвенные, с наших же слов. Если бы нашёлся тот фолиант с упоминанием прели…

— Можешь не сомневаться, искал я тщательно, — сказал Дирк. — Тщательнее некуда. Рационального объяснения, куда делась книга, предложить не могу, но я её видел.

— У меня-то сомнений нет, — заверила Нэсса, — а вот родня… И если я расскажу им о своих подозрениях насчёт Грегори с Кэмденом, то ничего хорошего из этого не получится. Либо они решат, что я преувеличиваю, либо отнесутся серьёзно — и в этом случае опять-таки выйдет грандиозный скандал…

Дирк поднялся и потянулся с хрустом. Сказал:

— Использую время с толком, пока у вас тут каникулы. У меня есть пара знакомых, которые могут дать подробную справку по клановым персоналиям. Может, узнаю что-нибудь интересное про этого Вирчедвика. Если что, поделюсь. А тебе, мелкая, советую в ближайшие месяцы не устраивать лишний переполох. Чем ты занималась бы летом, если бы не вся эта свистопляска?

— Да, в общем-то, как обычно, — пожала плечами Нэсса. — Съездила бы на Закатное Взгорье, к родителям, потом на курорт куда-нибудь. Ближе к осени, перед учёбой — на Кипарисовые острова…

— Вот именно так и сделай, а я пока попробую что-нибудь накопать.

— А жить будешь здесь? — спросила она.

— В ближайшие дни — пожалуй, — ответил Дирк. — Дальше — поглядим. Если что, шлите телеграммы на этот адрес. Ещё оставлю вам форточку в мою мастерскую, которая в другом мире. Можете бросать туда письма, если окажется, что я ушёл на ту сторону. И дам пару фотографий-дверей — окрестности моего тамошнего дома.

— Я бы хотела пообщаться с тобой побольше…

— Ну, так общайся, кто тебе не даёт?

Встав из-за стола, я сказал:

— От меня больше ничего не требуется? Тогда я пошёл.

— Провожу тебя до калитки, — сказала Нэсса.

Мы спустились с крыльца, обогнули дом, подошли к штакетнику и некоторое время стояли молча. Она сказала вполголоса:

— Если честно, я в полном замешательстве. Непривычное чувство и неприятное…

— Может, к осени что-нибудь придумаем, — сказал я. — Нужна информация, чтобы не долбиться лбом в стену.

— Если у Дирка будут важные новости, я тебе обязательно сообщу.

Мы обменялись контактами. Она дала мне телефон родительского поместья и двух отелей, где была завсегдатаем. У меня получилось менее круто — я сообщил ей номер абонентской ячейки на столичном почтамте и телефон на Вересковой Гряде, в именье старого Финиана.

— Спасибо, что помог с Дирком, — сказала Нэсса.

Аккуратно коснувшись губами моей щеки, она ушла в дом, а я шагнул на улицу. Не спеша спустился с холма, обдумывая состоявшийся разговор.

Да, теперь я знал точно — серебристая краска вызревает периодически, раз в несколько столетий. И велика была вероятность, что доступ к ней получил Вирчедвик со своими пособниками.

Но оставалось слишком много вопросов.

Если она вызрела вот только сейчас, то как объяснить тот случай полувековой давности, из-за которого Финиан притащил меня в этот мир и сделал наследником? Кто и зачем подтёр ему память?

Или дед не всё рассказал мне?

Съездить к нему я в любом случае собирался.

Но мне нужны были и другие источники информации.

Поразмыслив, я определился-таки, где их искать.

Глава 7

Чтобы реализовать новый план, мне требовалось вернуться в столицу. Но перед этим я решил слетать к Финиану, на Вересковую Гряду.

Когда дирижабль оторвался от мачты и поднялся над городом, у меня появилось уже знакомое чувство, что я упустил какой-то важный момент.