Лунар. Книга 2 - Влада Ольховская

– Нам придется удовлетвориться этим. Далее… Бернарди, вы сказали, что сможете переделать вездеход в батискаф?

– Смогу, – подтвердил Рино. – Но он не вместит больше двух человек. И в этом есть смысл только при глубоководных погружениях, так-то в скафандрах проще…

– Глубину местного океана мы не знаем, – сказала Елена. – Но та единственная форма жизни, а также теоретические данные позволяют считать, что глубина эта внушительна. Батискаф понадобится. Приступайте к его созданию сразу же после завершения нашей беседы.

– Получается, мы теперь все усилия сосредотачиваем на воде? – растерялся Рино. – А как же миссия на поверхности?

Прежде, чем адмирал успела дать ответ, снова вмешалась Киана:

– Мы сможем делать все сразу. Водой займутся кочевники и роботы, батискаф тоже вместит двух-трех человек от силы. Остальная команда будет работать на поверхности. Со всеми мерами предосторожности, разумеется.

– Хочется в это верить, – сдержанно кивнула Елена. – Приступайте. Следующий сеанс связи – через двадцать четыре часа, если не возникнет никаких сбоев.

Мира прекрасно понимала, что все это означает, а до конца поверить почему-то не могла. Она сейчас спустится на невероятную, невозможную глубину… И рискнет жизнью, иначе никак! Разумно ли это? А с другой стороны, опасность действительно может подстерегать где угодно, даже если Мира попытается забиться в какой-нибудь темный угол, она все равно не будет защищена от всех бед Сектора Фобос. Разница лишь в том, что она протянет чуть дольше – но все это время будет видеть перед собой лишь темный угол. Так разве ж оно того стоит?

Ее напарником стал Сатурио, и это ее чуть успокоило. Он чем-то напоминал ей Гюрзу, хотя такое сравнение Мира благоразумно держала при себе, знала, что застрелить ее за подобные слова попытаются оба сразу. Но ведь правда от этого не исчезает! Оба сильные, предельно спокойные и как будто всегда знают, что делать. С Сатурио даже чуть проще, потому что он заботится не только о себе. Гюрза тоже – однако с ним никогда не знаешь, когда ему надоест.

Удивляться такому выбору не следовало, потому что иначе и не получилось бы: никто не мог гарантировать, что Тодорус и Бруция не предпримут попытку утопить ее при первой же возможности. Сатурио не сделал бы этого, даже если бы ему хотелось, но Миру не покидало ощущение, что ему на самом деле не хочется.

Незадолго до спуска, когда она проверяла кислородные баллоны, к ней подошел Рино.

– Ты ведь понимаешь, что не обязана этого делать? – тихо спросил он. – Это не твоя работа. Если ты откажешься, адмирал тебя поддержит.

– Я знаю. Я просто этого хочу.

Сначала Мира сказала это, чтобы его успокоить, а потом только поняла, что не солгала. Ей действительно хотелось.

Последний момент сомнений наступил, когда она подошла к краю разлома. Там уже установили подъемник, подстраховку, рядом дежурили роботы – все стало куда более цивилизованным, чем во время взрыва, который устроил Гюрза. Да и золотистое существо, рассматривавшее их, давно исчезло – это подтверждали сканеры, установленные в воде у самого пролома. Но океан все равно оставался черным, глубоким, как портал в другой мир…

Мира заставила себя сделать шаг. Она не пользовалась лестницей, потому что это обеспечило бы ей дополнительное время для сомнений. Она предпочла один прыжок, который уже нельзя остановить, выбор сделан, только и остается, что справляться с последствиями.

Вода приняла ее с готовностью, сразу уволокла на глубину. Это не из-за силы притяжения – здесь она даже чуть слабее, чем на Земле, и люди, не зависящие от скафандров, утверждали, что находиться и двигаться на этой луне проще. Все дело в составе воды: соль есть, но совсем мало, и много крошечной, незримой органики – водоросли, нечто вроде планктона, по предварительной оценке безопасное, однако делающее океан более… жидким, как бы странно это ни звучало.

Вскоре рядом вскипели пузыри, обозначавшие место падения других крупных объектов. Роботы тут же запустили освещение, и бело-желтые лучи вырвали внушительный кусок окружавшего их пространства, который, однако ж, лишь позволял острее почувствовать, как грандиозна окружавшая пришельцев пустота. Дна нет и границ нет, абсолютная бесконечность… Мира запретила себе сосредотачиваться на этом, она теперь думала только о том, что могла увидеть и изучить.

Она заранее готовилась к тому, что все здесь будет странно и необычно. Но одно дело – думать об этом, облекая в простые и понятные слова, другое – увидеть своими глазами.

Мира так и не разобралась, что представляет собой поверхность планеты – куда ей, если и ученые не могли дать точный ответ? Но одно ей казалось очевидным: это нечто вроде кокосовой скорлупы, сплошной плотный слой, внутри которого таится вода. Может, это было наивно с самого начала, ведь Гюрза показал им, что поверхность, пусть и крепкая, остается тонкой… Теперь уже не важно. Нет смысла гадать, когда все можно увидеть своими глазами.

Корни пробивали поверхность. Не разрывали, отчасти даже удерживали, но они были связаны не только ею. Иногда они лишь покрывали ее внутреннюю часть бугристыми выступами, а иногда тянулись на много-много метров вниз светлой сетью.

Они оказались такими же разными, как растения, поднимавшиеся к небу. От тонких нитей до канатов, покрытых крупными мясистыми наростами – Мира находила здесь всё. Одни двигались, повинуясь незримому течению, другие застыли, явно затвердели – пики, пронзившие поверхность ради океана.

Вот почему здесь не было ни рек, ни дождей. Местная флора в этом не нуждалась, у нее и так был постоянный доступ к воде. Одни растения пили ее прямо из океана, соль их не смущала, они к этому привыкли. Другие же довольствовались тем, что постоянно напитывало туго переплетенные слои поверхности, выступавшей чем-то вроде фильтра.

А еще среди корней была жизнь. Мира заметила ее не сразу, познание нового всегда идет от чего-то грандиозного к незначительному, от первого впечатления к деталям. В первые минуты существовали лишь белесые корни, рассекающие чернь океана. Потом Мира привыкла к ним, стала различать мельтешение… Подплывать она не рисковала, наблюдала издалека. Да и не факт, что ей позволили бы приблизиться: возле пролома движения не было, похоже, местные мелкие тварюшки боялись света. Ничего, привыкнут еще…

Некоторые напоминали то, что можно встретить в океанах Земли – все эти рыбки, моллюски, головоногие и прочие креветки. Другие же представляли собой совсем уж странные, порой откровенно жуткие формы жизни: существо, похожее на пульсирующий комок внутренностей, нечто выпускающее из себя крупные круглые челюсти, а потом втягивающее их обратно. Мира даже не могла успокоить себя тем, что это все