Идеальный мир для Химеролога 7 - Олег Сапфир

— Вот в этом и проблема вашей школы, — вздохнул я. — Вы смотрите на поверхность, а сути не видите. Понятно. Ладно, смотрите… — я протянул руку через стол. — Разрешите?

Донской, всё ещё пребывая в ступоре, не отстранился. Я коснулся пальцем точки у него на животе, чуть ниже рёбер. И пустил короткий, но мощный импульс «чистой» энергии, сфокусированный в тонкую, прочную иглу.

Донского подбросило на стуле. Его пробил разряд, похожий на удар током, только идущий изнутри. Волосы у него слегка наэлектризовались, а глаза открылись так широко, что очки съехали на нос.

— Ух! — выдохнул он, хватаясь за живот. — Что это было⁈

— Пробивка, — спокойно пояснил я, убирая руку. — Чувствуете тепло?

Инспектор прислушался к ощущениям, его лицо изменилось.

— Да… — прошептал он. — Горячо… И… легко? Дышать стало легче. И в ногах… как будто тяжесть ушла.

— Вот видите! — назидательно сказал я. — Это когда энергия проходит правильно через все шесть ядер. Я вам пробку выбил, теперь поток пошёл. Но вам бы, Дмитрий Львович, гимнастикой заняться. Эфирной. А то опять зарастёт.

Донской смотрел на меня уже не как на странного парня, а как на божество, открывшее ему истину мироздания.

— Шесть ядер… — бормотал он. — Надо же… Никогда не знал. Виктор, а… — он замялся, но любопытство пересилило. — … у каждого человека ведь своё количество ядер? А у тебя сколько?

Я откинулся на спинку стула и скромно улыбнулся.

— У меня одно.

Лицо Донского вытянулось. Потом на нём появилась снисходительная, почти отеческая улыбка. Он явно подумал: «Ага! Значит, у меня шесть, а у него всего одно! Получается, я потенциально даже сильнее этого гения!».

— Одно? — переспросил он, стараясь скрыть довольство. — Ну… это тоже неплохо. Главное — умение пользоваться.

Я улыбнулся в ответ.

— Конечно. У вас больше. Это факт.

А про себя подумал, что у него шесть микроскопических, полудохлых узелков, которые едва тлеют. А у меня одно полноценное Ядро Демиурга, которое пылает, как сверхновая, и может питать энергией целый континент.

Но говорить ему я это, конечно, не стал. Зачем расстраивать хорошего человека? Да и объединять ему эти шесть узелков в одно нормальное ядро я тоже не буду. По крайней мере, сейчас. Он просто не выдержит, трансформация разорвёт его на атомы от переизбытка мощи. Пусть пока радуется своим шести «батарейкам».

В этот момент мой телефон завибрировал. Звонил Беркут.

— Прошу прощения, — сказал я Донскому. — Работа…

— Да-да, конечно, — инспектор уже витал в облаках, прислушиваясь к своим новым ощущениям в «нижнем ядре».

— Слушаю, Семён Петрович.

— Командир, — голос старого вояки звучал бодро. — Мы готовы отчёт предоставить. По итогам последней операции и текущему статусу.

— Понял, скоро буду.

Я попрощался с просветлённым инспектором и поехал в особняк.

* * *

Отряд «Химера» встретил меня в полном составе в главном зале штаб-квартиры.

— Ну, докладывайте, — сказал я, подходя к столу.

Беркут вышел вперёд.

— Значит так, командир. Отчёт за прошедший период…

Он начал перечислять сухие цифры и факты, за которыми стояли часы тяжёлой работы и риска.

— … проведено четыре рейда в «Жёлтую зону», два в «Оранжевую». Зачищено три гнезда паразитов. Уничтожено… — он сверился с бумажкой, — … сто сорок восемь единиц враждебной фауны. Из них класса «D» — двадцать девять штук, класса «C» — четырнадцать…

Он положил на стол толстую стопку распечатанных фотографий, сделанных на мои артефактные камеры.

— Всё задокументировано, согласно инструкции. Кадры чёткие, привязка есть.

— Отлично, — кивнул я, просматривая снимки. — Баллы нам не помешают.

— Далее по личному составу, — продолжил Беркут. — Потерь нет. Ранения лёгкой степени у троих, все уже в строю благодаря твоим мазям. Адаптация к химерам сто процентов.

Он кивнул в угол зала. Там вповалку лежали химеры, выглядевшие сытыми и довольными.

— Они нас понимают буквально с полуслова, командир. Иногда даже пугает. Вчера Кузьмич только подумал, что надо бы воды принести, а его паук уже тащит флягу.

— Это нормально, — успокоил я. — Синхронизация углубляется. Скоро вы будете чувствовать их эмоции.

— По ресурсам, — перешёл к главному Семён Петрович. — Ну, тут есть проблема. Мы, конечно, стараемся, но… сетки для «Церберов» закончились. Гранаты тоже почти на исходе. Аптечки наполовину пусты. Мы не экономим, как ты и велел. Работаем на результат.

Я посмотрел на внушительный список необходимого.

— Отлично… просто замечательно, — сказал я. — То, что не экономите — это правильно. Жизнь дороже любой железки. Составьте полную смету, я закажу новую партию. И «Церберы» будут, и усиленные боеприпасы.

— Спасибо, командир.

— Работайте дальше. Есть ещё какие-то проблемы? Пожелания?

— Да вроде всё в норме. Жильё есть, еда есть, работа есть… Грех жаловаться.

Я оглядел своих бойцов. Теперь они выглядели… по-другому. Исчезла та печать обречённости, которая лежала на них при первой встрече. Они снова были в строю, снова были нужны.

И тут мой взгляд зацепился за одного из ветеранов. Это был Ржавый — тот самый, который после приёма моих «витаминов» подсел на сухую гречку. Он стоял в стороне, одетый не в тактическую форму, а в обычные джинсы и какую-то яркую, почти молодёжную толстовку. Через плечо у него была перекинута спортивная сумка.

— А этот что? — удивился я. — Нас покидает, что ли? У нас же, вроде бы, выходных только два в неделю.

Беркут посмотрел на Ржавого и усмехнулся в усы.

— Нет, командир, не покидает. Это у него… типа, отгул. По семейным обстоятельствам, так сказать.

— По семейным? Ну, дело нужное, пусть идёт.

Ржавый, получив добро, махнул нам рукой и выскочил за дверь.

* * *

Трамвай № 15, окраина Петербурга

Ржавый, он же ветеран спецподразделения Игнат Петрович, чувствовал себя дезертиром.

Трамвай дребезжал, еле-еле тащился по рельсам как умирающая черепаха, а старого вояку грызла изнутри совесть. Сегодня его группа должна была идти на зачистку очередного сектора — место там паршивое, кишащее болотными тварями. Парням пригодился бы каждый ствол и каждый нож. А он, видите ли, взял отгул, впервые за месяц службы у Виктора.

Игнат Петрович покрепче перехватил свою трость с набалдашником в виде головы орла. Трость теперь была скорее аксессуаром, чем необходимостью, но привычка — вторая натура. Да и для маскировки полезно. Никто не ожидает прыти от хромого пенсионера.

Причиной его «самоволки» была внучка Оленька — единственный родной человек, оставшийся у него в этом мире. Её утренний звонок выбил почву у него из-под ног. Слёзы, истерика, какие-то бессвязные фразы про аварию, долги и «меня убьют»… Он еле разобрал суть.

А причиной всему стала машина, которую он подарил ей три года назад. Игнат тогда