Чудеса за третьей дверью - Алексей Котейко

Список покупок полетел в мусорную корзину. Теперь Степан достал из бокового отделения секретера пачку старых открыток:

– А вот это может быть интересно коллекционерам. Что только люди не собирают!

– Ага, – отозвался гоблин, разглядывавший приборы под стеклом большого стола. – Некоторые вообще тащат всё, что не приколочено. А что приколочено – отрывают и тащат.

Кот фыркнул. Степан улыбнулся:

– Фейри никогда ничего не хранят?

– Почему же, – охотно заговорил Дуфф. – Вот гномы, к примеру. Хлебом не корми, дай припрятать алмаз или самородок. Хотя что касается накопительства, то это присуще почти всем нам. Но таскать к себе что-то не слишком полезное… Говорят, лютены сохраняют на память о хозяевах мелкие вещицы – брошь, запонку, булавку от галстука. В таком вот роде, – гоблин покосился на кота. Тот демонстративно отвернулся и смотрел на заливаемое дождём стекло. – Я слыхал, что люди, бывает, собирают монеты не ради их ценности или металла, а просто потому, что монета была отчеканена там-то и тогда-то. Наверное, это ваш способ остановить время. Пусть ненадолго, но прикоснуться к вечности.

– Пожалуй, – задумчиво отозвался Степан. Теперь он рассматривал попавшийся ему в одном из ящиков альбом с фотографиями. Часть из них были чёрно-белыми, часть – цветными. Женщины, мужчины, дети. Запечатлённые в интерьере или на свежем воздухе. Одиночные портреты и групповые снимки, на которых старательно позировали все члены большой семьи. Улицы каких-то городков, экипажи, старинные автомобили. Ажурная конструкция, в которой Степан с удивлением узнал ещё только строящуюся Эйфелеву башню.

– La Belle Époque… – прошептал он. – Прекрасная эпоха…

– Или вот эта ваша страсть: давать времени название. Впрочем, – гоблин через руку человека заглянул в альбом и, помолчав немного, продолжил, – та эпоха действительно была по-своему прекрасна. Ну, как минимум, у меня в то время опять появилась крыша над головой.

Кот мяукнул.

– Да, и вот месье Руй поселился в шато.

– А сколько вам лет, месье Руй? – поинтересовался Степан. Кот посмотрел на гоблина, явно приглашая того ответить.

– Он родился через пять лет после войны с пруссаками, – пояснил Дуфф. – Вообще-то наш месье Руй из Лудеака, это к востоку отсюда. Но в конце того столетия многие буржуа, разбогатевшие на промышленности или торговле, принялись строить себе имения в провинции. Так что лютены стали селиться и вдали от родных мест. Тем более что хранить такой шато – дело почётное.

Кот зашипел, выражая протест. Гоблин примирительно поднял руки:

– Я вовсе не говорю, что месье Руй обосновался тут только из соображений престижа. Он подходит этому дому, как я сам подхожу этим подвалам, винограднику и старому парку. Эта земля зовёт меня, а шато – зовёт его, и такому зову фейри не способен отказать.

– Получается, если я захочу перепланировать дом, либо продать что-то отсюда – те же открытки, или какие-нибудь из книг – это будет неуважение к вам, – Степан неуверенно посмотрел на кота. Зелёные глаза, встретившись с человеческими, благодушно зажмурились.

– Не будет, – ответил за домового Дуфф. – Вы – хозяин, и ваше право – предпринять всё, чтобы сохранить имение, заботиться о нём и содержать его. Впрочем, надеюсь, вы не намерены вывезти и распродать имущество на корню? – полушутя добавил он.

– Не намерен. Я вообще ещё не уверен, стоит ли что-то продавать, и если да – есть ли тут что-то ценное. Честно говоря, никогда не увлекался коллекционированием.

– Ну, вот эта штучка, к примеру, определённо чего-то стоит, – сказал месье Дуфф, легонько покачивая из стороны в сторону один из металлических ободков «глобуса».

– Понятия не имею, что это.

– Армиллярная сфера, – пояснил гоблин.

– Что-что?

– Армиллярная сфера. Астрономы вычисляли с их помощью движение Солнца, Луны и звёзд. В общем, всего, что только светится в небе. Как-то перед Революцией в руинах последней башни замка поселился один учёный чудак. Каждую ночь он взбирался на верхнюю площадку со своим телескопом, а днём устраивался в бывшей караулке внизу, вёл записи и что-то высчитывал. У него была такая же сфера, только поменьше.

– Вы были с ним знакомы? – с интересом спросил Степан.

Месье Дуфф помолчал, потом как-то неопределённо дёрнул головой и тихо сказал:

– С ним были знакомы все фейри в округе. Даже лесные звери и птицы не боялись его. Он крошил на ладонь булку, и воробьи слетались, будто чувствовали, что от этого человека не может быть вреда. Вы знаете, я терпеть не могу высоту. Так вот однажды он отправился со мной и моими братьями на пустоши – только для того, чтобы не мешали деревья. Чтобы мне тоже можно было поглядеть в телескоп на звёзды.

– Что с ним стало потом? – Степан внимательно смотрел на гоблина. Тот пожал плечами:

– Не знаю. Лето закончилось, он уехал. Собирался вернуться на следующий год, но началась Революция. Много думать стало очень вредно, – добавил гоблин с горькой иронией. – Мне хочется надеяться, что он покинул Францию. Больно оставлять родину, но всё-таки не так больно, как голову на гильотине.

– Я помню. Вы не жалуете ту эпоху.

– Не жалую. Но вовсе не потому, что потерял почти всю свою семью. Я не боюсь драки и не избегаю её, – месье Дуфф говорил медленно, отчеканивая каждое слово. – Просто я предпочитаю созидание. Знаете, из всех наших королей мне больше всего по душе старый добрый Анри. Да, он был повеса, пьяница и задира. Да, при нём сражались и умирали ничуть не меньше, чем до или после. Но Анри в конце концов добился мира для своего народа, и выполнил обещание: по воскресеньям у каждого крестьянина в котле была курица. При нём тихо и незаметно начался Великий век – это ведь ваше, человеческое название. И до сих пор наваррец остаётся добрым королём Анри. А как закончился Великий век? При его внуке. Которого вы назвали «Солнце», и который принёс только непомерные амбиции и бесконечно растущие налоги. Который разогнал гугенотов, передрался с соседями и в итоге не смог сберечь даже то, что создал дед. Нет уж. Пусть лучше в котелке будет курица, и пусть не бьют в набат.

– Вы так говорите об этом… Для вас это не просто история, а почти собственными глазами виденное «вчера». Наверное, я в таком свете должен казаться чужаком, – задумчиво проговорил Степан. Он всё ещё держал в руках альбом со старыми фотографиями и машинально перелистывал его.

Кот протестующее мяукнул. Гоблин расхохотался:

– Месье Кузьмин! Фейри видели на этих землях людей со всех концов света. Сначала они делали свои орудия из камня,