Нейронафт. Часть 2 - Ринат Таштабанов

Меня обжигает огнем. Такое уже было раньше, но, сейчас, действие кислоты намного, намного сильнее.

Она быстро прожигает мою плоть. Ребра. И стекает уже внутрь тела, расплавляя моё легкое.

А я же продолжаю, как заведённый, резать щупальце, понимая, что, если я сейчас остановлюсь, то мне — пиз… ц!

Многоножка дергается. Башка существа мотается из стороны в сторону, как у болванчика.

Она пытается сбросить с себя биомеха и…

Сквозь серую пелену запредельной боли, которая затмила мой разум и зрение, я замечаю, что у многоножки, вдоль её туловища, там, где начинается башка с шей, чуть ниже, вдоль туловища, вздыбливается плоть.

По ней бежит щель, как от шрама, с двух сторон. И, из этой щели, прямо из раздавшихся в стороны сегментов твари, выдвигается пара тонких и изможденных конечностей, больше похожих на лапки насекомого, типа кузнечика.

Тварь вытягивает трехпалые руки. Хватает биомеха, срывает его с себя и отшвыривает в сторону, чтобы затем взяться за меня.

Поздняк!

Я отрезаю щупальце твари, и разжимаю пальцы левой руки.

Обрубок с присоской падает в грязь, а второй обрубок начинает бешено крутиться, как перебитый надвое червяк.

И, из него, во все стороны, летят брызги черной жижи, каждая капля которой по силе превосходит самую едкую кислоту.

Многоножка протягивает ко мне свои лапы. Пытается меня заграбастать, но я, зная, что вопрос идёт о жизни и смерти, быстро перекатываюсь в сторону, краем глаза отметив, что у меня расплавилось легкое, точнее орган, так на него похожий, и внутри этой страшной раны, что-то чавкает и пузырится, но я-то, всё ещё жив, хотя это — невозможно!

Видимо, меня спасает Червь, запустив процесс купирования повреждения, а дальше пойдет регенерация тканей. Даже боль, и та, ушла на второй план.

Стало быть, работает хреновина!

Счет идет на секунды!

Я убираю нож. Хватаю клинок. Быстро поднимаюсь.

Замахиваюсь, чтобы в один удар снести башку твари и… вижу, что там, где из туловища многоножки выходит голова и шея, есть четкая граница, где начинается плоть, вместе с лепестками кокона, и сегментированный панцирь, как у насекомых.

А в этом сочленении находится такой, нервный узел, — плетёнка из узловатых мышц, защищенных броней, и, сейчас, он приоткрыт. Как раз есть щель, куда можно вогнать лезвие клинка.

Что я и делаю.

Ширх!

Удар я наношу снизу-вверх.

Острие входит с усилием, и я давлю на него, что есть дури, загоняя клинок буквально по миллиметру.

Тварь замирает. Только башка дрожит, как осиновый лист, а лепестки кокона вместе со жвалами хаотично открываются и закрываются.

Я точно попал в центральный нерв многоножки, которая явно сделана из нескольких разных существ, — такой, биомеханический носитель — многоножка, а башка с шеей — это — такой хозяин, в виде паразита.

Любопытно будет посмотреть, с чем я имею дело.

Я упираюсь ногами в жижу. Чуть приседаю, и, резко выпрямляюсь, протыкая клинком многоножку насквозь так, что лезвие выходит из её верхней части, протиснувшись между сегментами костяной брони.

Тварь вздрагивает. По ней пробегает судорога. Отставшие конечности резко вытягиваются, и многоножка заваливается набок, будто у неё разом вырубили источник энергии.

Только башка продолжает мотаться из стороны в сторону, как у болванчика, вместе с обрубком щупальца, а руки колотят по грязи, точно передо мной — припадочный.

Наконец, это представление заканчивается, и я выдёргиваю клинок.

Ко мне подходит биомех и замирает рядом. Ну, реально, точно, пес.

Я, невольно, глажу его по спине, по холодной и мертвой плоти, которая только кажется живой.

Продолжаю наблюдать. Интересно, что же будет дальше?

Я убил эту тварь, или только замедлил? Или убил носителя — многоножку, тогда, как паразит — эта башка, всё ещё жива?

Стою, жду. Одновременно кидаю взгляд на мою рану на груди и вижу, что часть расплавленного легкого покрыта, чем-то вроде пульсирующей пены, которая его запечатала, а действие кислоты уже нейтрализовано, и у меня, очень, очень медленно, нарастает плоть вместе с ребрами.

Только дышать тяжело. Воздух заходит и выходит со свистом. Меня тянет чуть согнуться, но я этого не делаю, а держу клинок наголо, уверенный в том, что меня ждет очередная метаморфоза.

И… точно!

Башка твари чуть наклоняется. Существо словно смотрит на меня провалами своих глазниц. Обрубок щупальца заползает в рот и жвалы закрываются. Тварь, затем, погружает руки в грязь, напрягает их, что есть мочи, и… Раздается треск.

Все ещё живая тварь выдирает себя из туловища многоножки!

Это похоже на то, как если бы моллюск вылез из раковины.

Плоть разрывается. От неё тянутся лоскуты, а за ними показываются тонкие и длинные нити, напоминающие щупальца медузы.

Все это хозяйство покрыто белесой слизью. Щупальца скручиваются и раскручиваются. Воняет дерьмом и всё это действо больше похоже на сцену из фильма ужасов, типа «Нечто».

Тварь полностью вылезает из многоножки, в которой остаётся такая неровная полость, где и сидел этот паразит. А само оно похоже на такую улитку только без раковины.

Серая и лоснящаяся от выделений плоть без кожи. Она сокращается. Вытягивается. Вздрагивает. Под ней виднеется тонкая сеть из прожилок и вен. И снова сокращается.

Мерзость!

Видимо этот паразит решил уползти в поисках нового носителя, а мог бы просто прикинуться дохляком. Но это бы ему не помогло. Я уже на опыте, полученным кровью, что в Сотканными мире нужно добивать до конца, даже то, что уже кажется мертвым.

Я иду за существом. Оно явно, куда-то, целенаправленно ползет, перебирая руками по грязи и отталкиваясь своими щупальцами, так похожими на жгутики.

— Куда собрался? — я наступаю на тянущиеся за тварью ошмётки плоти.

Паразит переворачивается. Пялится на меня, своими провалами глазниц, в которых застыла только одна лишь тьма.

Но его гипноз больше на меня не действует. Видимо, оно сильно ослабело, но, всё равно, я не могу его отпустить.

— Принеси моё ружьё! — приказываю я биомеху, и Паук срывается с места, быстро исчезнув в тумане.

Вскоре он возвращается и протягивает мне одним из щупалец мой дробовик.

Я убираю клинок за спину. Не хочу его марать об такую пакость, как тварь, которая сейчас лежит передо мной в грязи.

Беру ружьё. Приставляю приклад к плечу. Чуть наклоняюсь и навожу ствол на башку твари.

У меня в магазине осталось два картечных заряда. Хватит и одного.

Существо, видимо поняв, что я задумал, поднимает руки и пытается хватиться за ствол.

Раз.

Другой.

Третий.

Каждый раз я выдёргиваю ружьё и прижимаю спусковой крючок.

Жвалы у твари расходятся в сторону,