Эдем (журнальный перевод) - Станислав Лем

назвал бы меня профаном, если бы я попытался доказать ему, что это мозг… Какие-то железы, похожие на лимфатические… А между легкими – оно имеет три легких – я обнаружил нечто весьма удивительное. Нечто, что мне очень не понравилось. Я это заспиртовал, потом посмотрите. А сейчас есть более срочные работы. Машинное отделение выглядит, увы, как бойня. Нужно немедленно выносить и закапывать все, в ракете слишком тепло, и поспешность в самом деле необходима – особенно при такой жаре. Можете надеть темные очки и завязать лица, запах не противный, но такое количество сырого мяса…

– Ты шутишь? – слабо спросил Физик.

– Нет.

Доктор только теперь вылез из тоннеля. Поверх резинового халата у него был надет второй, белый, снизу доверху забрызганный красным.

– Мне очень неприятно, это действительно может вызвать тошноту. Но что делать. Нужно. Идемте.

Доктор повернулся и исчез. Остальные переглянулись и поочередно нырнули в тоннель.

Похоронные работы, как назвал это Химик, закончились только после полудня.

Измученный экипаж расселся под ракетой, никто даже думать не мог о еде, все только жадно пили кофе и воду. Один за другим люди задремали, хотя должны были как следует обсудить первый этап ремонтных работ. Потом пришлось идти на склад за продуктами, открывать банки консервов, разогревать их. В полночь неожиданно решили не ложиться – все выспались, – а приступить к подготовительным работам.

Прежде всего нужно было освободить аварийный генератор от заваливших его пластиковых и металлических обломков. Работали ручными домкратами, лебедками, тратили часы на раскопки стального хлама в поисках каждой запасной части, каждой мелочи – уровня или ключа, наконец, генератор был целиком осмотрен, разбитый подшипник заменен новым, а лопасти самого маленького компрессора приведены в рабочее состояние. В пять утра Координатор объявил об окончании работ – он сказал, что, так или иначе, придется предпринять еще не одну экспедицию, хотя бы для пополнения запасов воды, впрочем, причин найдется больше, и нельзя ломать ритм сна и отдыха.

Остаток ночи прошел спокойно. Утром никто не изъявлял желания выйти на поверхность, все были готовы работать дальше – и немедленно. Инженер уже собрал что-то вроде комплекта инструментов первой необходимости, и больше не нужно было за каждым пустяком бегать по всем каютам. Распределительный щит, усеянный оспинами коротких замыканий, пришлось монтировать почти заново, заменяя безнадежно изуродованные элементы деталями, безжалостно снятыми с других, не работающих агрегатов. Теперь оставалось запустить генератор. Разработанный Инженером план был достаточно рискованным. Он предложил подать на крыльчатку компрессора сжатый кислород и, превратив, таким образом, компрессор в турбину, вращать с его помощью ротор генератора. В нормальных условиях аварийная система запускалась водяным паром высокого давления из реактора – реактор, сердце корабля, считается самым прочным из всех механизмов, – но теперь, ввиду полного разрушения электросети, об этом нечего было и думать. Приходилось расходовать неприкосновенный запас кислорода, но они рассчитывали снова наполнить опустошенные баллоны атмосферным кислородом, когда машинное отделение будет пущено в ход. Другого пути не было – мечтать о запуске атомного реактора без электричества мог только сумасшедший. Правда, Инженер втайне от всех готовился и к такому сумасшедшему шагу, если бы «кислородный проект» подвел. Ведь никто не знал, удастся ли запустить реактор прежде, чем будет израсходован весь кислород.

Доктор стоял в узеньком колодце под полом верхнего яруса машинного отделения и возбужденным голосом считывал с кислородных манометров величину падающего давления. Остальная пятерка работала наверху. Кислород шипел, компрессор в роли газовой турбины сердито урчал, слегка позвякивая и вздрагивая, обороты генератора росли, его вой становился все выше, лампы, свисающие с кое-как растянутых под потолком кабелей, уже давали яркий белый свет.

– Двести восемнадцать, двести два, сто девяносто пять, – слышен был монотонный, искаженный металлическим эхом голос невидимого Доктора.

Инженер вылез из-под генератора, вытирая смазку и пот с заросшего лица.

– Можно, – выдохнул он.

От огромного напряжения у него тряслись руки, он даже не испытал волнения, когда Физик сказал:

– Включаю первую.

– Сто семьдесят, сто шестьдесят три, сто шестьдесят, – мерно сообщал Доктор, перекрывая вой генератора, который уже начал давать пусковой ток на реактор и с каждой минутой требовал все больше кислорода для поддержания оборотов.

– Полная нагрузка! – простонал Инженер, наблюдающий за электроприборами.

– Включаю все! – отчаянным, ломающимся голосом выкрикнул Физик.

Кибернетик открыл рот. Координатор, сам не замечая этого, все сильнее стискивал его плечо. Они смотрели на прямоугольные шкалы приборов с выбитыми стеклами, с наспех выпрямленными стрелками: счетчика плотности потока быстрых нейтронов, контроля циркуляции электромагнитных насосов, индикатора радиоактивных загрязнений и комплексных внутренних термопар реактора. Генератор стонал, выл, из-под плохо пригнанных колец сыпались искры. Внутри реактора, за толстым блестящим панцирем, царило мертвое спокойствие. Стрелки даже не шевельнулись. Вдруг Физику показалось, что они помутнели, размазались, он зажмурил веки, а когда открыл слезящиеся глаза, увидел стрелки в рабочем положении.

– Прошел критический!! – заорал Физик и заплакал, не выпуская ручек. Он чувствовал, как обмякают мышцы, – он все время ожидал взрыва.

– Наверно, стрелки заело, – спокойно оказал Координатор, как будто не видел, что делается с Физиком. Ему трудно было говорить – так сильно он сжимал перед этим зубы.

– Девяносто, восемьдесят один, семьдесят два… – равномерно выкрикивал Доктор.

– Пора!!! – крикнул Инженер и рукой в большой красной перчатке перекинул главный переключатель.

Генератор взвыл и начал терять обороты.

Инженер бросился к компрессору и перекрыл оба входных вентиля.

– Сорок шесть, сорок шесть, сорок шесть, – мерно бубнил Доктор.

Турбина перестала забирать кислород из баллонов. Лампы быстро бледнели, становилось все темнее.

– Сорок шесть, сорок шесть… – выкрикивал из колодца Доктор.

Вдруг лампы скачком вспыхнули. Генератор вращался еле-еле, но ток был, все включенные приборы показывали растущее напряжение.

Физик уселся на пол и закрыл лицо руками. Было почти тихо. Ротор генератора басовито шумел, он вращался все медленнее, потом несколько раз качнулся, вздрогнул и остановился.

– Сорок шесть… сорок шесть… – продолжал Доктор.

– Какая утечка? – спросил Координатор.

– В норме, – ответил Кибернетик. – Видимо, перед этим пробило на максимуме торможения – автомат успел зацементировать, прежде чем замкнуло.

Кибернетик больше ничего не сказал, но каждый понял, как он гордится этим автоматом. Одной рукой он украдкой придержал другую – у него дрожали пальцы.

– Сорок шесть… – причитал Доктор.

– Да хватит тебе! – заорал вдруг в глубину колодца Химик. – Уже не нужно! Реактор дает ток!

Все молчали. Реактор работал