Бастард Императора. Том 27 - Андрей Юрьевич Орлов

— Живой, — произнесла Аня тихо с нежностью, и дрогнувшим голосом. Она расслабилась обратно на постели и только крепче прижала к себе ребёнка.

Рядом с кроватью стоял полностью золотой образ.

Он был соткан из мягкого света, но в нём всё равно слишком ясно читались знакомые черты. Аня сразу почувствовала, как у неё начинает щипать глаза. Золотой силуэт посмотрел сперва на неё, потом на малышку у неё на груди.

— Я знала, — произнесла Аня уже чуть увереннее, и на губах её дрогнула счастливая улыбка. Она смотрела только на него и даже не пыталась скрыть слёзы, выступившие в глазах. — Знала, что ты живой.

Она с трудом перевела дыхание и осторожно повернула ребёнка чуть удобнее, показывая ему маленькое лицо.

— Смотри, — произнесла девушка с гордостью и таким трепетом, что голос её стал почти шёпотом. Аня склонила голову к малышке и улыбнулась ещё шире. — Это наша дочь.

Золотой образ медленно опустился рядом на одно колено. Он взял девушку за руку очень бережно, без нажима, лишь слегка сжав её пальцы, и снова посмотрел на ребёнка. Прикосновение было тёплым. Хоть и не до конца настоящим, и всё же достаточно живым.

Аня в ответ смотрела только на него. Однако она знала, что сейчас не время для этого.

— Мы дождёмся, когда ты вернёшься, — произнесла Аня тихо и очень серьёзно. Девушка чуть переплела пальцы с его светлой рукой, не желая отпускать даже это короткое чудо. — Спасибо, что пришёл. Но сейчас ты нужен не здесь, а там. Они сражаются. И твоя поддержка им очень нужна.

Золотой силуэт медленно перевёл взгляд на неё. Потом поднял руку и осторожно провёл по её волосам. После этого он так же медленно кивнул.

И уже через секунду свет начал таять. А ещё секунду спустя образ рассыпался на золотые искры. Малышка, до этого лежавшая спокойно, вдруг оживилась. Её ручки дёрнулись вверх, и она начала тянуться к этим искрам, словно знала, что это что-то родное.

Аня счастливо засмеялась. Смех у неё вышел тихим, уставшим, но таким светлым, что от него словно в самой каюте стало тепло.

— Это был твой папа, — произнесла она ласково, склоняясь к ребёнку и целуя её в лоб. Девушка улыбалась сквозь слёзы и осторожно придерживала маленькие ручки, тянущиеся к исчезающим огонькам. — Самый сильный и самый добрый человек на свете. Сейчас он далеко, да. Но даже так смог прийти к нам.

Она закрыла глаза на короткий миг, глубоко вдохнула и снова открыла их уже спокойнее.

— Мы с тобой его обязательно дождёмся, — произнесла девушка твёрдо, с тихой уверенностью. Она погладила ребёнка по спинке и посмотрела туда, где только что стоял золотой образ. — Обязательно.

В следующее мгновение тишину вокруг разорвал взрыв и всё поглощающее пламя. Высоко в небе, подобно только что рассыпавшимся искрам, также рассыпался на обломки и дирижабль.

Глава 7

Это не конец

Катя стояла неподвижно и смотрела на собственные дрожащие руки, когда в гарнитуре, которая есть только у членов Рода, вдруг раздался голос Горленко:

— Уходите, — произнёс он. — И не спорьте. Как тактик Рода, я имею полное право отдать этот приказ и вы не сможете его оспорить.

Катя вскинула голову и увидела его впереди, среди тех, кто уже встал на место.

— Мы, старики, — произнёс мужчина явно с короткой усмешкой, — задержим врага.

девушка сама не заметила, как потянулась к наушнику и нажала на связь.

— У тебя же ребёнок… — произнесла Катя, и голос её прозвучал глуше, чем она ожидала.

На несколько секунд повисла пауза. Затем вновь раздался голос Горленко, но уже гораздо тише:

— Именно поэтому я и остаюсь. Я не смогу потом смотреть в глаза своей дочери и жене, если здесь погибнет молодёжь. И сам с этим жить не смогу.

Связь оборвалась.

* * *

На передовой стояли бойцы.

Как и было решено заранее, вперёд вышли только те, кто был старше остальных и у кого не было маленьких детей. Почти все. Кроме Горленко. У него совсем недавно родился ребёнок, но мужчина даже не подумал уходить. Кто-то должен был остаться с отрядом, чтобы координировать оборону и держать строй как можно дольше.

Мужчины и женщины рассредоточились по широкой полосе изрытой земли и подняли над собой щиты. Лица у всех были бледные, напряжённые, но взгляды оставались спокойными и твёрдыми. Никто не смотрел назад. Все смотрели только вперёд — на приближающихся врагов, на падающие с неба техники, на тьму отрядов, что уже ползла по краям поля боя.

Сердца у всех бились ровно.

Каждый из них давно понимал, что однажды этот день придёт. День, когда гвардии придётся принимать решение без лидеров, без приказа сверху, без чьей-то руки на плече. День, когда на кону окажется уже не только верность Роду, но и собственная воля. Их выбор. Их готовность отдать себя ради тех, кто ещё должен жить дальше.

Взгляды скользили по вражеским рядам спокойно, без суеты. Ни страха. Ни сомнений. Только ясное понимание: молодым ещё идти дальше, а они своё уже прожили.

Среди грохота войны раздался негромкий голос Горленко:

— Последний бой, братья и сёстры. Во имя Рода людского!

— Во имя Рода людского! — вторили ему громом остальные.

Горленко выдохнул, качнул головой и чуть хрипло добавил:

— За главой и в пекло!

— В пекло! — откликнулись бойцы.

Анатолий ударил себя кулаком в грудь и произнёс уже от себя:

— С верой в мир!

Следом по рядам прокатился тот же жест. И в этот момент на короткий миг каждому из них почудилось, что их глава где-то совсем рядом. Словно стоит лишь поверить, и он появится. И каждый из бойцов, чувствуя тепло в сердце — верил.

После этого стойки изменились. Щиты чуть сместились. Колени слегка согнулись. Теперь они готовились уже не просто держать удар. Они собирались сорваться вперёд в нужный момент, связать противника боем и не дать ему пройти дальше. Стоило пропустить врага — и тот нагнал бы основной отряд.

И именно в этот миг среди рядом показалась небольшая фигура. Хрупкая, тёмноволосая.

Бледное лицо, плотно сжатые губы и взгляд, в котором дрожало что-то опасное, почти безумное. Взгляд, в котором не осталось сомнений.

* * *

Немного ранее:

Катя всё так же стояла, глядя вниз, на землю. Изрытую, чёрную, всю в ранах. И почему-то в этот момент ей вдруг вспомнилась