Таверна "Одинокое сердце" - Стасия Викбурд

— Нет, — твёрдо сказала я себе. — Нельзя бояться. Марта верила в магию таверны, Элиас верит в меня. Значит, и я должна верить в себя.

Решимость вернулась. Я оглядела двор, прикидывая, где лучше разбить грядки.

— Вот здесь, у южной стены, будет самое солнечное место — помидоры и огурцы. Там, где солнце задерживается дольше всего, где земля прогревается первой. Там, за сараем, — корнеплоды, им не нужно столько света. В тени, где почва остаётся влажной дольше. А вдоль дорожки можно посадить зелень и цветы. Петрушку, укроп, базилик — чтобы всегда были под рукой. А рядом — настурции и бархатцы, они отпугивают вредителей и радуют глаз.

Я уже представляла, как буду ухаживать за растениями, как буду проверять их каждое утро, поливать, пропалывать, подвязывать побеги, как они будут расти под моими руками, как первые огурцы появятся на плетях, как помидоры начнут наливаться цветом, как морковь станет сладкой и сочной, как таверна наполнится ароматами свежих овощей и трав.

— Нужно начать прямо сейчас, — решила я. — Пока Элиас в городе, я подготовлю землю, соберу семена, спланирую грядки. А когда он вернётся, покажу ему наш будущий огород!

От этой мысли на душе стало легче. Я почувствовала, что делаю что-то важное, что это не просто план — это первый шаг к настоящей независимости таверны. В груди разливалась тёплая волна уверенности, а в голове уже складывались списки: что нужно посадить в первую очередь, какие травы собрать для чая, какие цветы посадить для красоты и пользы.

Быстро сбегав в дом за лопатой и граблями, я прихватила ещё старую корзину для мусора и небольшой мешочек для семян, я вернулась во двор и, не теряя времени, начала разравнивать землю. Лопата легко входила в мягкую почву, а грабли скользили по поверхности, выравнивая её. Я работала ритмично, чувствуя, как энергия земли течёт через меня. Руки привычно ощущали энергию земли, а в голове уже складывался образ будущего огорода — большого, ухоженного, полного жизни.

— Ну что, земля, — улыбнулась я, касаясь почвы кончиками пальцев, — давай работать вместе. Нам предстоит много дел, но я знаю, ты поможешь.

И словно в ответ на мои слова, под рукой пробился маленький росток — зелёный, крепкий, полный сил. Он рос прямо на глазах: сначала тонкий стебелёк, потом пара листочков, а через минуту на нём уже виднелась завязь бутона.

— Отлично, — кивнула я. — Значит, начинаем! Я опустилась на колени, осторожно провела пальцем по ростку и прошептала: «Расти, будь сильным. Мы сделаем это вместе».

Первый урожай

К тому моменту, как Элиас вернулся из города, я уже успела многое сделать. Во-первых, раздобыла семена — и не просто так, а с приключениями.

Утром я отправилась к соседям — милой пожилой паре, державшей небольшое хозяйство. Дорога к их дому шла через луг, где уже вовсю цвели одуванчики, а в траве стрекотали кузнечики. Воздух был свежим, с лёгким запахом скошенной травы и мёда.

— Здравствуйте! — постучала я в калитку. — Я Людмила, новая помощница в «Одиноком сердце».

— О, таверна оживает? — улыбнулась хозяйка, Марфа. У неё были добрые глаза, обрамлённые сетью морщинок, и седые волосы, собранные в аккуратный пучок. — Слыхала, слыхала!

— Да, и мы хотим завести свой огород, — воодушевлённо заговорила я. — Не поделитесь ли семенами? А я вам потом свежими овощами отплачу!

Марфа прищурилась, поправила фартук, вытерла руки о подол, потом расхохоталась:

— Ох, девка, глаза горят, как у Марты в молодости! Ну, пойдём, отсыплю тебе всего понемножку.

В итоге я ушла с мешочком, в котором было: помидоры «Алые щёки» — десяток семян; огурцы «Зелёная радость» — горсть; морковь «Солнечная» — маленький свёрток; редис «Быстрый» — несколько штук; петрушка и укроп — по щепотке; и даже пара клубней картофеля — «на пробу». Мешочек был из грубой ткани, с завязками из бечёвки, и я прижимала его к груди, чувствуя, как внутри что-то трепещет от радости.

«Богатство!» — думала я, прижимая мешочек к груди. — «Теперь у нас будет свой урожай!» По дороге обратно я то и дело заглядывала внутрь, рассматривала семена — крошечные, почти незаметные, но полные жизни. В голове уже складывались планы: где что посадить, как ухаживать, какие блюда приготовить из первых плодов.

Вернувшись, я сразу взялась за дело. Разметила грядки — не как попало, а по уму: южная сторона — для помидоров и огурцов, там больше солнца; за сараем — для моркови и редиса, им тень не страшна; вдоль дорожки — зелень, чтобы всегда под рукой была; а в углу — картофель, ему простор нужен.

Я натянула шнурок между колышками, чтобы грядки получились ровными, и проверила уровень земли — нигде не должно быть ям или бугорков. Потом взяла лопату и начала аккуратно рыхлить почву, стараясь не повредить её структуру. Земля была мягкой, податливой, с приятным запахом влажной земли и перегноя.

Разрыхлила землю, стараясь не переборщить с магией — помнила урок с кустом роз. Шептала каждому семечку:

— Расти, дружок, будь сильным, вкусным и красивым!

И они слушали! То тут, то там появлялись первые ростки — крошечные, зелёные, такие трогательные. Они пробивались сквозь землю, как маленькие пальчики, и каждый новый росток вызывал во мне восторг. Я чуть не прыгала от радости:

— Смотрите-ка, получилось! Вы меня слышите, да?

Один особенно бойкий росток редиса показался уже через день — я даже испугалась:

— Эй, куда так быстро? У нас график — хотя бы неделя до урожая, не торопись!

Росток, будто поняв, замедлил рост. Он слегка покачивался на ветру, словно кивая в ответ. Я рассмеялась:

— Ну и ну, теперь ещё и растения мной командуют!

К вечеру Элиас вернулся с покупками и застал меня сидящей на корточках у грядок. Я сидела, поджав ноги, и любовалась всходами, как матерью — первенцами. На руках остались следы земли, а на платье — несколько зелёных пятен от травы, но мне было всё равно.

— Людмила, что тут происходит? — удивлённо спросил он.

— Первый урожай, — гордо объявила я, вставая. — Ну, почти первый. Но посмотрите — они растут! И так дружно, так весело!

Он подошёл, присел рядом, разглядывая ростки:

— Помидоры уже проклюнулись… И огурцы! А это что, редис? Да он же почти готов!

— Я его немного поторопила, — призналась я, краснея. — Он такой шустрый оказался, сам