Мертвая невеста - Дарья Алексеевна Иорданская

Добравшись до края деревни, они опустили А Ли на траву и повалились рядом, пытаясь размять кто ноги, кто шею.

– А-а-а, жрать хочу! – пожаловался Хо Ян, в который раз прикладываясь к своей фляжке. Язык его начал уже немного заплетаться, хотя пьянел Хо Ян всегда медленно.

– Дом там, – Чень указал влево. – Ужин наверняка накрыт. Нужно найти доктора.

– И что, есть тут подходящий? – поинтересовался Фэн.

Чень поморщился:

– Конечно, нет. Здесь же средневековье. Тут есть знахарь, шаман и пара даосов-волшебников.

– Извини, извини, был неправ, – Ло Фэн со смехом поднялся. – Куда идти?

Чень с неохотой встал с земли и огляделся. Семнадцать лет назад в деревне был один доктор – дядюшка Ли. Он покидал Цинтай, учился в большом городе, потом вернулся и всегда держался особняком. Дом его, служащий также и клиникой, и аптекой, располагался на отшибе, на небольшом пригорке, большую часть дня освещенном солнцем. Дядюшка Ли полагал, что оно помогает лучше лекарств. От места, где они сидели, и до докторского дома было не так далеко, но Чень не был уверен, что дядюшка Ли все еще живет в деревне. Как и отец, доктор жаждал покинуть это место и неоднократно повторял, как же сильно сожалеет, что вернулся когда-то.

«Цинтай всех назад тянет», – говаривал он, и в голосе звучал суеверный страх. Что, если дядюшке Ли удалось-таки уехать, а новый врач поселился где-то в совсем другом месте? Да нет, едва ли. Цинтай не только назад тянет – Цинтай никого не отпускает насовсем. Отец однажды сказал Ченю, что чувствует это дьявольское притяжение и борется с ним неимоверным усилием.

– Это недалеко, – проговорил Чень. – Ждите, я приведу помощь.

Уличное освещение в деревне так и не появилось повсеместно, да и вся она словно застыла в прошлом. Видно было, как вдалеке тянется золотистая ниточка фонарей, но здесь все еще было так же темно и сыро, как и много лет назад. И вечер опустился внезапно, точно в тропиках, когда тень от горы накрыла землю. Чень включил фонарик и пошел вперед, светя себе под ноги. Глупо было бы без потерь спуститься, а потом сломать себе ногу в двух шагах от жилья.

Дорогу в этой части долины не мостили, ее постоянно развозило после дождя, и ноги вязли в подсыхающей глине. То и дело попадающиеся у обочины толстопузые идолы-защитники с безразличием взирали на попытки вытащить то одну, то другую ногу, на запачканные кроссовки Ченя и на него самого. В детстве они казались живыми, наполненными силой, теперь же просто валунами, от которых ни малейшего толка. Точно так же как и идолы Шен Гуи или Невеста в пещере.

Хотя нет, в последнюю Чень все еще верил. Если прислушаться, затаив дыхание, можно уловить, как зловещий призрак в красном идет через деревню, едва касаясь земли ногами. Можно уловить аромат благовоний, сопровождающий ее, и запах крови.

Кровью, впрочем, пахло от докторского подворья, до которого Чень добрался минут через десять. Двор, огороженный слегка покосившимся забором, был ярко освещен. Молодая миловидная женщина в темном платье, скрестив ноги, сидела на циновке и ощипывала птицу. Рядом валялись птичья голова и небольшой топорик. Зрелище было до того сюрреалистичное, что Чень застыл, едва не раскрыв рот.

Женщина подняла голову, ахнула, а потом сощурилась, разглядывая его. Спустя мгновение на губах ее появилась улыбка.

– Чень! Это ты, Чень? Я Сяо Ман. Помнишь? Мы учились вместе!

Сяо Ман. Чень медленно кивнул, хотя в памяти ни имя, ни облик женщины никак не отозвались. Здесь всегда хватало детей, у него было много сверстников, и школа деревенская представляла собой вполне солидное зрелище: четыре класса, семь учителей, вполне достойное образование. Ченю не составило потом труда продолжить свое обучение в городе. Никого из прежних одноклассников он не помнил.

– Я слышала, что ты вернулся, но не поверила, – улыбнулась Сяо Ман. Она подскочила ловко, вытерла руки о фартук и шагнула вперед. Теперь она стояла под фонарем, можно было в подробностях рассмотреть миловидное лицо, и по-прежнему ни тени узнавания. – Хорошо, что ты вернулся, Чень.

– Я не вернулся, – покачал головой Чень. – Просто приехал. Доктор Ли дома?

– Зачем тебе мой муж? – нахмурилась Сяо Ман. – Случилось что-то?

– Муж?

Сяо Ман была молода. Может быть, даже моложе Ченя – может, и старше, он же ее совсем не помнил, – а доктор Ли… Ему уже за пятьдесят. И надо же, муж! Это почему-то задело Ченя, причем беспричинно. Ну что ему до Сяо Ман, от которой в памяти ни следа не осталось?

– Один мой друг повредил ногу в горах.

– И зачем вас туда понесло. Мальчишки! – проворчала женщина. – Идем, я сейчас позову доктора.

Ворчание отозвалось слабой тенью узнавания, но ненадолго, и снова пустота. Чень следил за тем, как Сяо Ман споро собирает вещи, как отмывает руки от крови и налипших перьев, как поправляет прическу, как ведет его в дом – опрятный, вполне современный на вид, – и все пытался представить, как же выглядела эта женщина в детстве. И всякий раз натыкался на пустоту. Ну… как-то. «А она тебя сразу узнала», – укорил внутренний голос. Да, согласился с ним Чень. И это жутко.

А вот доктор Ли совсем не изменился. Может быть, дело все было в том, что Ченю-ребенку он казался глубоким стариком, как и все люди старше тридцати; а Чень-взрослый все оценивал разумно. А может, доктор и в самом деле совсем не постарел за прошедшие годы. Он был все такой же кругленький, гладенький – у людей такой комплекции, да к тому же активных и жизнерадостных, морщины долго не появляются. И лысый он был, кажется, с юности. Услышав о раненом, доктор быстро накинул халат, схватил с полки старомодный кожаный чемоданчик и выскочил за дверь. На пороге только помешкал, обернулся и смерил Ченя задумчивым и каким-то сочувственным взглядом.

– Старейшина хочет, чтобы ты к ней явился немедленно, молодой Чень, – проговорил доктор. – Я бы на твоем месте поспешил.

«Черта с два», – мрачно подумал Чень.

– Идемте, доктор. Успокойте нас, что это не перелом.

Доктор Ли снова посмотрел на него и сокрушенно покачал головой, но больше ничего говорить не стал. Впрочем, во взгляде его читалось привычное «нельзя спорить со старейшиной». Это Чень слышал все детство и не раз видел это во взгляде – страх и рабское поклонение. И он не собирался в этом участвовать.

Глава четвертая. День третий. 12 августа 2010

По