Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

Согласно расчетам друидов, нынешняя ночь была самой темной в году. Завтра солнце пустится в обратный путь от южных небес, и хотя самые холодные месяцы зимы были еще впереди, уже затеплилась надежда, что лето все-таки вернется. «То, что мы делаем здесь, в узловой точке на пересечении линий, разошлет эхо силы по всей стране», – подумала Кейлин, веля Лизанде закрепить конец гирлянды на одном из столбов.

То же самое можно было с полным правом сказать не только об обрядах нынешней ночи, но обо всех деяниях жриц. Кейлин все яснее и яснее осознавала, что это прибежище среди болот – на самом деле тайное сердце Британии. Римляне могут править в «голове» страны – в Лондинии, – управляя всем тем, что происходит на внешнем плане. Но, просто находясь здесь, жрицы Авалона могут обращаться к ее душе.

В дальнем конце зала раздался девичий визг. Раскрасневшаяся Дика накинулась на Гавена и принялась хлестать его сосновой веткой. Эйлунед, грозно нахмурившись, зашагала было к ним, но Кейлин успела раньше.

– Да не трогал я тебя! – запротестовал мальчуган, прячась за Кейлин. Краем глаза жрица заметила, как Лизанда бочком-бочком отходит в сторону, и ухватила ее за руку.

– Первейший долг жрицы – правдивость, – строго напомнила Кейлин. – Если здесь мы будем говорить только правду, правда восторжествует по всей стране. – Послушница перевела взгляд с нее на Гавена и виновато покраснела.

– Просто Дика подвинулась не вовремя, – пробормотала Лизанда. – Я ж не ей, а ему нацеливалась пинка дать.

Кейлин не нужно было даже спрашивать зачем. В этом возрасте мальчишки и девчонки живут как кошка с собакой – эти два вида существ настолько разные, что непохожесть друг на друга их то завораживает, то отталкивает.

– Сегодня не до игры, ты же знаешь, – мягко проговорила Кейлин. – Ты думаешь, мы эти ветки развешиваем только ради приятного запаха? Сосна священна – она обещает продолжение жизни, теперь, когда все прочие деревья голы.

– И остролист тоже? – спросила Дика. Возмущение девушки уступило место любопытству.

– И остролист, и еще омела, которая рождается от молнии и зеленеет, не касаясь земли. Завтра друиды срежут омелу золотыми серпами, чтобы использовать ее в своей магии. – Кейлин умолкла и огляделась по сторонам. – Мы тут почти закончили. Ступайте пока погрейтесь, ведь солнце скоро сядет и мы погасим все огни.

Худенькая, щуплая Дика, которая вечно мерзла, кинулась к кованой жаровне, установленной посреди комнаты по римскому обычаю, и вытянула руки над огнем. Лизанда последовала за ней.

– Если негодницы тебя совсем задразнят, скажи мне, – посоветовала Кейлин Гавену. – Они, в сущности, еще дети, а ты здесь – единственный мальчик, близкий им по возрасту. Радуйся, что пока еще вы можете играть вместе: потому что, когда девочки повзрослеют и станут женщинами, им уже не дадут резвиться на воле.

– Ладно, не бери в голову, – добавила жрица, видя, что мальчуган окончательно сбит с толку. – Лучше сбегай к Рианнон: она как раз напекла сладких лепешек к празднику, может, какая и поломалась – глядишь, тебе перепадет! Мы связаны обетами и в преддверии обряда от еды воздерживаемся, но вам, подросткам, голодать нет нужды.

Гавен широко усмехнулся и убежал. Кейлин улыбнулась: какой он, в сущности, еще ребенок!

Когда погасили все огни, общий зал в доме жриц показался еще огромнее: точно глубокая пещера, заполненная стылой тьмой, в которой того гляди заплутаешь. Кейлин восседала посреди зала в парадном кресле, Гавен прижался к ней. Он чувствовал сквозь складки одежды тепло ее тела – и это успокаивало мальчика.

– Вот так и был возведен Хоровод Великанов, – завершила свою повесть Кея, в свой черед выступая в роли рассказчицы. – И никакие силы зла не смогли этому помешать!

На закате все собрались вместе в общем зале, и жрицы принялись по очереди рассказывать истории о ветрах и деревьях, о земле и солнце, о духах мертвых и о деяниях живых, и о неведомых созданиях, которые не то и не другое: они рыщут на пустошах между мирами. Кея поведала о постройке гигантского каменного хенджа[7] на открытой всем ветрам центральной равнине, что раскинулась на востоке Летней страны. Гавен про нее слышал, но сам никогда там не бывал. Мальчику подумалось, что мир полон чудес, которых он не видел и не увидит, если Кейлин намерена и дальше держать его здесь, взаперти.

Но прямо сейчас он был рад укрыться в четырех стенах – и не в одиночестве. Гул ветра в кровле нашептывал что-то одновременно с голосом Кеи; порою Гавену казалось, что он разбирает слова. Жрицы говорили, что в эту темную пору на волю вырываются силы, которым род человеческий не люб, и, слыша зловещий шепот, мальчуган охотно в это верил.

– И что, злые людоеды так и сидели сложа руки? – спросила Лизанда.

– Ну, не то чтобы сложа руки, – отозвалась Кея. В голосе ее звенел смех. – Самый здоровущий, тот, чье имя я в такую ночь, как сегодня, вслух называть не стану, поклялся, что завалит землей кольцо камней, где мы поклоняемся Матери – то, что высится к северо-востоку отсюда. Одна из линий силы, которые проходят под землей, соединяет нас, и в эту ночь тамошние жители зажгут огонь на центральном камне.

– Но людоед-то что сделал? – не отступался Гавен.

– А – ну да, конечно! – я слыхала, он набрал в горсти побольше земли и понес было ее в круг, но восстала Владычица – и остановила его, так что великан-людоед выронил свою ношу и убежал, и вся эта земля просыпалась громадной кучей. Если не верите, ступайте и посмотрите на холм своими глазами: он высится чуть к западу от круга камней. Мы всякий год посылаем туда жреца и жрицу совершить обряд весеннего равноденствия.

От сильного порыва ветра содрогнулись стены. Гавен коснулся ладонью утоптанного земляного пола: в первое мгновение ему почудилось, будто весь мир сотрясается под тяжкой вековой поступью. А что же народ фэйри? – задумался мальчик про себя. Что же Шианна и королева? Они летают над землей, оседлав ветер, или справляют праздник в каком-нибудь потаенном глубинном укрывище? После того памятного дня на озере он часто о них вспоминал.

– Мы ведь здесь в безопасности, правда?

Гавен порадовался про себя, что вопрос задала малышка Дика.

– Остров Авалон – это священная земля, – ответила Кейлин. – Пока мы служим богам, сюда нет доступа никакому злу. – Повисла тишина; Гавен слышал, как ветер подвывает над крышей и затихает вдали.

– А долго еще ждать? – прошептала Дика. – Скоро ли свет вернется?

– Ждать осталось ровно столько,