Легендарный Повар 1 - Гриша Гремлинов

рванул к колоде. Вцепившись в топорище обеими руками, я упёрся ногой в дерево и потянул на себя со всей дури. Мои мышцы взвыли от протеста, но системная Сила 6 сделала своё дело: с противным, протяжным скрипом лезвие покинуло деревянный плен.

На краткий миг я почувствовал себя чёртовым королём Артуром, только что извлёкшим Экскалибур из камня. Вот только вместо благородного клинка у меня был ржавый топор, вместо камня — старая колода, а вместо рыцарей Круглого стола — истошно вопящий кот и истекающий кровью вепрь.

— В сторону! — гаркнул я.

Бекон отлепился от вражеской морды, безупречно приземлился на четыре лапы и одним текучим прыжком снова взмыл на безопасную крышу.

Кабан, избавившись от пушистого террориста, вновь сфокусировал своё внимание на мне. Крови на нём теперь было столько, что хватило бы на скотобойню. Он ринулся вперёд на слепой ярости, твёрдо намеренный выпустить мне кишки одним ударом своих клыков.

Но теперь я точно знал, что нужно делать. Зря, что ли столько времени посвятил готовке? Нет! Иначе, откуда бы я знал, что у этого монстра есть слабое место — затылочная ямка, где кость черепа тоньше всего. Именно туда бьют мясники, чтобы оглушить животное перед забоем.

Я повернул топор обухом и приготовился нанести самый точный удар в своей жизни. Кабан, ещё не зная, что его ждёт, стремительно приближался. Я чуть присел, позволяя этой горе мышц пронестись мимо, и ровно в тот момент, когда его уродливая башка поравнялась со мной, я от всей души треснул его по черепу.

И обух с каким-то слишком уж сочным стуком впечатался в затылок зверя. Какой же вышел отличный удар, а? Я вложил в него сразу всё! И вес собственного тела, и остатки адреналиновой ярости, а ещё толику отчаяния и бездну надежды. И, готов поклясться, даже крошечную каплю маны, хотя её у меня почти не оставалось.

По инерции кабан пролетел ещё пару метров, прежде чем его копыта окончательно подкосились. Не прошло и секунды, как зверь рухнул в пыль как подкошенный. Маленькие злобные глазки мгновенно остекленели, а хриплое дыхание оборвалось.

Над огородом повисла густая, вязкая тишина. Только ветер равнодушно шевелил сорную траву, да где-то в глубине леса беззаботно распевала какая-то птаха.

Тяжело дыша и до боли в пальцах сжимая рукоять топора, я осторожность приблизился к поверженному врагу. Сердце колотилось о рёбра, словно полоумное, а в ушах стоял противный звон.

— Бекон, я вроде просил перепёлок… — сказал я коту внезапно охрипшим голосом.

Рыжий боец спрыгнул вниз, с подозрительностью обнюхал неподвижную гору мяса и гордо задрал хвост трубой, всем своим видом показывая, что решающий удар нанёс именно он. Я же просто шумно выдохнул, всё ещё отказываясь верить в благополучный исход этой неожиданной встречи.

— Проверяем, — бросил я и легонько пнул кабана вбок, готовый в любую долю секунды отскочить на безопасное расстояние.

Никакой реакции.

— Готов.

Я грязным рукавом утёр пот со лба. У моих ног покоились двести килограммов первоклассного дикого мяса.

— Хотел мяса, — криво усмехнулся я, — получи. А сколько из него можно всего сделать!

Свиная вырезка, бережно запечённая с ароматными травами. Нежный окорок, долго томлённый в глиняном горшке вместе с овощами. Рёбрышки в маринаде из кислого сока, обжаренные до хрустящей корочки. Сало — солёное, щедро прокопчённое. Золотистые шкварки к простой каше. Ливер, который пойдёт на отличный паштет. Кровь сгодится на кровяную колбасу. Ноги пойдут на наваристый холодец. Голова превратится в зельц, а хрящи ушей — в заливное.

Мой желудок отозвался таким утробным урчанием, что Бекон от неожиданности подпрыгнул на месте.

— Скоро, друг, — пообещал я, машинально поглаживая кота по спине. — У нас, можно сказать, начинается новая жизнь, в которой появилось много мяса. Очень много.

Кот довольно мявкнул и потёрся о мою штанину.

Я стоял над поверженной тушей, и в голову медленно закрадывалось понимание одной маленькой, но весьма существенной проблемы.

Потому что я никогда в жизни не разделывал кабана, мать его, прямо со шкурой. На кухню моего ресторана мясо всегда поступало уже разобранным на аккуратные отрубы, а вся эта волосатая, копытная экзотика оставалась на совести парней со скотобойни. Максимум, до чего я опускался — молочный поросенок или тушка кролика. А здесь передо мной лежали двести килограммов дикого вепря, покрытого жёсткой щетиной, запёкшейся грязью и торчащими из бока стрелами.

— Витя, ты попал, — констатировал я вслух. — Ты реально попал.

Бекон, в отличие от меня, душевными терзаниями не страдал. Его ничуть не смущали ни габариты нашей добычи, ни мой укоризненный взгляд — он деловито кружил вокруг туши, словно привередливый покупатель в мясной лавке, высматривающий самый лакомый отруб.

Для начала он ткнулся мокрым носом в щетинистую морду, возмущённо чихнул и выдал осуждающее фырканье: мол, невоспитанный травоядный хам, от которого даже пахнет неприлично. Затем, обойдя поверженного врага с тыла, кот застыл в позе глубокого стратегического мыслителя, прикидывая, с какого края сподручнее начать пиршество.

Самым интересной ему показалась лопатка и, не тратя время, Бекон встал на задние лапы и с грацией матёрого хищника потянулся зубами к законной добыче. Вот только даже мёртвым, кабан умудрился испортить коту всю масленицу. Лапы Бекона предательски соскользнули с жёсткой шерсти, и кот с позором шлёпнулся на пузо. Возмущению пушистого не было предела.

— Эй! — рявкнул я. — Ты чего задумал⁈

Кот недоумённо моргнул, глядя на меня снизу вверх.

— Я говорю — подожди. Сначала надо его разделать, понять, что тут вообще съедобно, а что придётся выбросить. И только потом — мы будем есть мясо цивилизованно, а не сырым, мало ли там какие паразиты. Ясно?

Бекон одарил меня взглядом, полным невыразимой, вселенской обиды. С достоинством отошёл на пару шагов, уселся на землю и демонстративно отвернул морду.

— Обиделся? — хмыкнул я. — Потерпи, будет тебе мясо. Я своё слово держу.

Я снова оглядел поле боя. Вопрос с разделкой требовал немедленного решения. Туша валялась прямо на голой земле, и если я начну потрошить её прямо так, всё это великолепное мясо будет безнадёжно испорчено грязью.

— Доски, — осенило меня. — Я же их видел где-то!

Я заглянул в сарай, и почти сразу нашёл штабель относительно чистых, неструганых досок. Приволок сразу четыре и уложил их рядом с кабаном, соорудив подобие странного помоста. Дело оставалось за малым — взгромоздить на него тушу. Надёжно уперевшись ногами в землю, я ухватился за переднюю ногу кабана и потянул на себя. Моя хвалёная Сила 6, конечно, давала определённые преимущества, но физику, увы, никто не отменял. Двести килограммов мёртвого веса —