Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов

— Ладно. Сделаю, Сережа.

Мы обменялись контактами и договорились, что в следующий раз, когда соберемся попариться, помянем академика Епиходова.

А я развернулся и пошел в раздевалку, к своему шкафчику. И уже за несколько шагов до него услышал, как разрывается мой телефон. Но добежать не успел: пока дошел, пока открыл, звонок прекратился.

Я взглянул на экран и изумленно хмыкнул — четырнадцать пропущенных от Ирины.

Интересно, что от меня понадобилось бывшей жене?

Глава 6

Перезвонить Ирине я не успел, хотя, положа руку на сердце, не очень-то и хотелось: после бани настроение все равно было расслабленно-умиротворенное, и портить его общением со склочной бабой совершенно не тянуло. Господи, как же я мог когда-то на ней жениться? Где были мои глаза?

Я неторопливо одевался, обдумывая, как же быть в этой ситуации, когда мне снова позвонили. Мельком взглянул на экран… и бровь поползла вверх: звонила Сашуля. Мы же с ней буквально перед баней разговаривали, что опять случилось?

— Я вас внимательно слушаю, Александра Ивановна, — сказал я, ответив на вызов. — Что случилось?

— Ну… — замялась она. — Я же обещала вам перезвонить, после того как съезжу домой, заберу вещи и поговорю с Чепайкиным.

— О-о, даже так. Рассказывайте.

— Ох… Столько у нас всего произошло, что даже не знаю, с чего начать, — призналась Александра Ивановна.

— Тогда начните с самого важного.

— Ага, самое важное… Самое важное то, что один из мужиков очнулся…

— Подождите, каких мужиков? — не сразу сообразил я. И тут вспомнил: тех, что наглотались Vasorelaxin-X. — Смирнов, что ли?

— Нет, там же еще двое было. Собутыльник его пришел в себя, Колян его зовут, вот он и очнулся.

— И как он?

— Да как-то странно себя ведет: никого не узнает, только сидит и смотрит в одну точку.

— С ним все нормально? — Я сдерживал волнение и привычно начал перечислять. — Вы пытались с ним разговаривать? Какая температура? Давление?

— Да-да, Сергей Николаевич, конечно же, я все проверила. Так вот, там все абсолютно нормально. Представляете, все показатели в норме. Я даже кровь у него на сахар на всякий случай взяла, посмотрела — тоже в норме. Но он уже несколько часов просто сидит и ничего не говорит.

— То есть он помешался? Препарат свел его с ума? — Я не на шутку встревожился.

— Я не могу этого сказать, потому что он ничего не отвечает, никак не реагирует, просто сидит и пялится в одну точку.

— А вы ему давали попить, поесть?

— Нет, пока ничего не давали. Решила понаблюдать. Дождусь Самарцева, и тогда уже вместе подумаем, что делать дальше.

— А где они сейчас, мужики эти? — спросил я.

— Да мы их завезли в санаторий, у нас там уже есть отремонтированные комнаты. Поставили в одну из них старый обогреватель, стало более-менее тепло. Накидали на пол матрасов, и они все там сидят.

— Слушайте, так они там не загадят нам ничего?

— Да вроде нет, мы же по очереди за ними наблюдаем. И Тайра Терентьевна рядом — а она такая, что, если надо, их всех троих построит. Потому что, понятно, оставлять их в том доме было совершенно нельзя.

— Ну, это да, — согласился я.

«Пора возвращаться, самому смотреть», — подумал я, но вслух спросил совершенно о другом:

— А еще какие у вас новости? Удалось нормально забрать вещи из дома, Александра Ивановна? Проблемы какие-то были?

— Да вы представляете, Сереженька… то есть Сергей Кузьмич… Ачиков… Он, конечно, начал возмущаться…

— В каком смысле «начал возмущаться»? — не понял я.

— Ну, что я перешла к вам на работу, еще что в той операции с Сотниковым участвовала. Ачиков сказал, что уже инициировал проверку из Минздрава, так что через два дня к нам приедут. Но я, честно говоря, очень сомневаюсь, что они прям перед Новым годом сюда сорвутся. Если, конечно, Сережа не попросит своих знакомых ускорить дело. Я так примерно думаю, что все это начнется уже после рождественских праздников. Хотя кто их знает. А еще он угрожал, ну, в смысле, пытался меня толкнуть, но Прохор Евграфович его тоже пихнул и, в общем, вот… — она запнулась и замолчала.

— Они что, подрались? — изумленно спросил я.

— Ну, я бы так не сказала, что прям подрались. Но Прохор Евграфович его так толкнул, что Сережа повалился на диван и больше уже не вставал, помешать мне не пытался.

— Понятно, — озадаченно сказал я.

— Я просто забрала свои вещи, а еще мы с Прохором Евграфовичем вынесли мой телевизор. Сергею Кузьмичу это очень не понравилось, но у нас же во флигеле телевизора нет. А так бы хоть на кухне поставили — мы, пока едим, могли бы смотреть. Мы же с Ниной Илларионовной, как оказалось, смотрим один турецкий сериал «Пламя любви и ветер мести», очень толковый. Кстати, и Элен тоже его смотрит. А сейчас не получается смотреть, уже двадцать четыре серии пропустили, это же ужас.

— Ну да, — согласился я. — Не досмотреть сериал — это, конечно, ужас.

— Ох, не говорите. Тем более, там вторая сестра тоже исчезла…

— Так что там Чепайкин? — перевел я мысли Сашули в более конструктивное русло. — В смысле, почему он тетю Нину бросил?

— Ах да, с Чепайкиным я тоже поговорила.

— И что?

— А ничего. Он конкретно ничего не говорит. Когда я начала его расспрашивать, вызверился и сказал, что это не мое дело, точнее, даже не так: не мое собачье дело. Ну, вы же знаете Чепайкина, какой он.

— Понятно, что ничего не понятно, — пробормотал я.

— А Наиль уехал в Йошкар-Олу, так что я тоже ничего сказать не могу. Ева сейчас в Казани. Ну а Элен вот вернулась и продолжает заниматься по вашей программе плюс мои процедуры. Говорит, что давно себя так хорошо не чувствовала. Вы бы видели, какой забор она там воздвигла! — Сашуля хохотнула. — Из снега! Прохор Евграфович хотел было помочь, но она не пустила. Сама все.

— Понятно. То есть у вас, в общем, все нормально. На всякий случай присмотрите за теми мужиками внимательнее. Записывайте все показатели в журнал, я приеду — проанализирую. И, если этот Колян пришел в себя, его, наверное, надо покормить…

— Ну да, покормим. Я потом вам отчитаюсь, — сказала Сашуля, и мы распрощались.

Да, дела. И вроде бы нужно поскорее к ним, пока без меня там еще что-то не случилось, но права была Алена Петровна, у меня и в Москве есть важные дела. К примеру…

Черт, завтра